— Пиздец. Ну маразм крепчает.
— Мне кажется, будь я куратором, мою группу ждало просто растерзание на каждой её паре. Вот все нормально относятся. Дедовщина только от неё идёт. А дальше что? В кружку плевать будет, пока меня в преподавательской нет? Реально, маразм.
— Мне кажется, я бы давно её послала.
— Да, а толку? Выставит меня перед старшими коллегами в дурном свете, а потом не только она начнёт.
— Да вряд ли, Поль. Ну все же по-любому видят, что Сафонова тебя специально задирает.
— Видят, конечно. Но стараются не замечать. Оно и понятно — с ней отношения портить себе дороже. Вот всё в работе нравится, кроме этой ложки говна в моей бочке мёда.
— Попробуй игнорировать её, — Литвинова откинулась на спинку диванчика. — Или, наоборот, приторно общаться, чтобы у неё разрыв понятий был. Елейную улыбочку и заискивающие фразы. А дома потом заговор на понос.
— Да она уже должна была загнуться от этих заговоров… — я невесело усмехнулась. — Ладно, не будем негативить. Нам теперь нужна только положительная энергия.
Не получилось, как и всегда. Сцепились языками, вспоминая всех, кто не мил и бесит. Особенно хорошо прошлись по бывшим одногруппникам, рабочему коллективу Алинки — вроде новый, а ситуации и образы всё те же. Не девичья болтовня, а совещание на парселтанге. Потом выдохлись и разбавили разговор семейной темой — родители, новая девушка брата Алины, ближайшие планы.
— Твои так и всё? Канули в лету? — после небольшого затишья на еду, осторожно поинтересовалась Литвинова.
— Ага. Не объявлялись и, надеюсь, так и продолжат. Один раз только тётя Ира позвонила, приглашала на свадьбу к двоюродной сестре, но я только на словах поздравила и всё. Сказала, что мы не сможем приехать, — тема родственников уже никак не трогала меня — всё проработано и забыто. — Я пару раз заглядывала на страницу Тони, но от выбранного образа жизни, как мне кажется, она не отказалась. И вряд ли доучилась.
— Ну, её жизнь. Раз та ситуация её ничему не научила — то бесполезно. Значит, всё устраивает. Главное, что больше не беспокоят — и на том спасибо.
— Верно.
Посидели ещё с часок за душевным трёпом и засобирались домой, договорившись как-нибудь собраться вчетвером. Точнее, теперь впятером.
В такси я устало откинулась на подголовник, прикрывая глаза. На сердце, почему-то, было неуютно. Странно и отчуждённо. Будто что-то ускользает у меня из рук. Что-то очень важное и ценное, а я всё не могу понять что.
Достала из сумки телефон, чтобы потеряться в мире социальных сетей и оборвать нить мыслей. Но и там — всё то же.
Одни и те же моменты, похожие друг на друга картинки — будто сговорились все. Будто всем нужно тыкнуть носом — смотри, ты всё пропускаешь.
Ещё и дождь снова пошёл…
Юлий уже давно был дома и встретил тёплым объятием, перед этим, дав Грейс первой получить немного моего внимания.
— Как дела, котёнок?
Я прижилась к его груди, сжимая руками крепче.
— Всё хорошо. Отлично посидели с Алиной — всем кости перемыли, — отрываться от мужа не хотелось, но я выскользнула из кольца его рук и пошла на второй этаж. Нужно принять горячий душ и «промыть» мысли.
Юл за мной. Пока я доставала из гардеробной чистую пижаму, устроился на кровати, что-то листая в планшете.
— Ты обычно более весёлая домой возвращаешься после ваших посиделок, — приметил Юлий, отрывая взгляд от экрана, когда я вернулась в спальню. — Пиранья тебя сегодня не смогла споить?
— А, — замерла около двери в ванную, оборачиваясь на него. — Я сегодня одна пила. Алине теперь нельзя — они с Костей ждут ребёнка.
— О, — Юл слегка изменился в лице, а потом кивнул. — Хорошие новости.
— Угу, — всё поняв по его взгляду, я скрылась в ванной, приваливаясь спиной к двери. Нужны были несколько секунд, чтобы выдохнуть.
Горячие струи воды обволакивали в кокон, в котором хотелось спрятаться. Уменьшиться, чтобы никто не заметил.
Нет, я искренне рада за своих друзей, за других знакомых из нашего общего окружения. Правда, рада. Но меж с этим я чувствовала некое давление. Не прямое — никто не интересовался и не спрашивал в лицо. Но оно было. Немое и призрачное. И раньше от него отмахиваться как-то получалось, но теперь… Будто все негласно условились. Беби бум как в начале пятьдесятых. И изолироваться от этого мало получалось. Вопрос: «а когда уже вы?» так и висит в воздухе уже не дымкой, а плотным густым туманом.