— Помню, как мы обсуждали это с вами, — кивнула Кира на мои слова. — Тогда ваша позиция мне была понятна — из-за травмированного детства и отношения ваших биологических родителей. На вас давят в вопросе деторождения?
— Я… Не знаю… — вспомнила вечер встречи с Алиной и свои мысли после. — Давление — как кот Шрёдингера. Его нет, но я его почему-то ощущаю. Общие с мужем друзья, лучшая подруга — кто-то либо уже давно начал этот путь, либо только собирается. Вопросов нет, но немые так и висят над душой. Я почти слышу их.
— А от вашего мужа или родителей? — Кира прекрасно знала, что свёкр и свекровь — для меня единственные, пусть и не родные, папа и мама.
— С Юлием мы обсуждали это один раз в самом начале отношений. Он сказал, что это неважно. Но я-то знаю, что в его душе это не так. Родители… — сразу вспомнила, как мама пресекала любые попытки остальных родственников завести разговор «за лялек». — Тоже нет. Возможно, Юл им сказал, чтобы не задавали вопросов. Либо же мама сама поняла, когда мы с ней разговаривали и я рассказывала ей о детстве.
— Полин, зная истинное мнение вашего мужа, вы хотите угодить ему?
Вопрос поставил меня в тупик.
Я хочу угодить?..
Мозг судорожно начал искать ответ на этот вопрос, заглядывая во все уголки памяти.
Хоть раз пыталась угодить ему? Возможно, в самом начале отношений такое и случалось, но потом нет. Это Юлий мне больше угождал и до сих пор угождает, уча ставить свои желания на первое место.
— Нет. Угодить — нет. Осчастливить — возможно, но не потому что этого хочет лишь он… — под конец фразы затихла, понимая, что говорю.
— Тогда, получается, это исключительно ваша мысль, ваше решение, что вы хотите стать матерью?
— Наверное, — лишь прошептала, вновь вертя кусочки пазла. — Когда поняла, что может скрываться за тем, что таблетки не спровоцировали нужный эффект, конечно, почувствовала панику и страх. Но не потому что — о боже, всё пропало, я не смогу этого пережить. Всё, что у меня было в мыслях — не сделала ли я того, что может необратимо навредить мне или… ему. Что нужно поскорей попасть к врачу, чтобы предотвратить все неблагоприятные исходы.
Кира кивнула.
— Вы стали переживать и проявлять материнскую заботу, ещё толком не убедившись в своём положении. Сразу встали в позицию: «Я должна защитить и сберечь». Это о многом говорит. Давайте с вами сделаем такую практику, — я поёрзала на диване и кивнула. — Представим, что врач подтвердил вашу беременность. Закройте глаза и положите любую ладонь на живот, — сделала так, как она сказала, — а теперь начните говорить то, что бы вы хотели услышать в детстве и юности сами. Это могут быть просто фразы или вопросы, которые вам, в своё время, были очень нужны.
Сердце сдавило в тиски. Я бы очень многое хотела услышать.
— Мы очень тебя любим, и нам не важно, какие дети у всех. Ты самая замечательная и любимая. Спасибо за помощь, ты же знаешь, что мы вас любим одинаково? Твои оценки ничего не значат, для нас ты лучшая. Давай обнимемся крепко-крепко, и всё плохое сразу уйдёт? Мы всегда рядом и поддержим тебя. Мы скучаем, приезжай почаще. Мы примем любой твой выбор, но присмотрись внимательнее. Если он тебя обидит, сразу говори мне — не молчи и не терпи — ты достойна большего. Он не твой человек, уходи, не думая и не оглядываясь. Ты выросла, но для нас ты всегда будешь любимой дочкой. Главное, будь счастливой. Ничего не бойся, тебе есть на кого положиться… — осеклась, потому что уже не могла сдерживать слёзы.