— А потом встретила папу?
— А потом встретила папу. И очень рада, что не струсила и доверилась ему, хотя у меня и были сомнения.
— Я тоже хочу, чтобы у меня было как у вас…
— Будет, моя сладкая. И даже лучше.
Со стороны послышалось шуршание, а потом качели сильнее толкнулись вперёд.
— О чём мои прекрасницы шепчутся? — Юлий немного покачал своих девчонок, прежде чем примоститься рядышком на мягком сиденье.
— О своём, о девичьем, — неоднозначно отозвалась Полина, улыбаясь мужу.
— Значит. нужно разбавлять ваши девчачьи посиделки, — Сеня тут же примостилась рядом с папой, кутаясь в его объятиях.
Только треск сверчков, да отдалённое перебрёхивание соседский псов нарушало не тяготеющее молчание.
— Пап, а ты маму сразу добиваться начал? Не ждал? — лямурные вопросы перекинулись и на отца.
— Конечно! А как иначе? Как увидел, сразу понял, что тянуть нельзя. А то такая красавица кому-то другому бы досталась, — мужчина перевёл улыбающиеся глаза на жену, видя, как та закатывает свои и качает головой. Но улыбка на её губах расцвела всё та же, как тогда. — А что? Кто-то сватается уже?
— Нет! В том-то и дело что, кто-то слишком трусливый тугодум… — Сеня надулась, а отец погладил дочь по плечу, успокаивая.
— Ну нам таких не надо, — муж и жена — одна сатана. Одни и те же фразы… — Если уверенности в парне нету — пусть лесом идёт. Свет клином не сошёлся. Брату скажи, пусть разберётся.
— Да, видимо, уже разобрался… — Есения выскользнула из объятий, садясь прямо. — Придётся братцу объяснять, кто главный! Снова! — на пять минут старше, а сколько гонору!
«Клюшки обоим в задницы запихну! Пусть только со сборов приедут!», — подумала Сеня, вскакивая с качелей.
— Ладно. Мурчите вдвоём. Пойду Луизу насчёт завтрашнего дня донимать, — помахала рукой дочь и была такова.
Полина сразу к бочку мужа, обнимая и прижимаясь. Чуть подняла голову, оглядывая любимого. Серебристые волоски на щеках и висках уже готовы были взять своё первенство и захватить территорию. Но Юлию и это шло, придавая лишь статусного шарма. Как там говорят? Седина в бороду, бес в ребро? С ней по прежнему да, но как и двадцать с лишнем лет назад — в сторону ни-ни. Лишь забота, любовь и обожание. Будто и не пятый десяток ей, а шестой ему.
Чуть в стороне завибрировал телефон, принимая входящий вызов. Полина потянулась за ним, поворачивая экраном к себе. Любимый сынок.
— Фимка, привет, мой хороший. Как ты?
— Ма, я так устал… Палыч нас так загонял на тренях, что они мне уже снятся, — послышалось из трубки.
— Ну чуть-чуть осталось. Подготовка к сезону она такая, — хоть сын и жаловался и поносил тренера только так, но спорт, которому отдал уже столько лет, любил всем сердцем.
— А ещё жрать хочется… Тут всё по расписанию и пресное — задолбало. Солянку твою хочу. И котлеты с яйцом. И пюре. Тут вообще идиотское. Твоё самое вкусное! — жалостливый бас уже почти совсем взрослого лба умилял Полину до чёртиков.
— Заказы приняты. Если ещё чего захочешь — пиши. Всё тебе сготовлю.
— Тортик ещё можно… — Юлий рядом хохотнул, прекрасно слыша все жалобы и пожелания сына. Гены! Все Рахимовы неравнодушны к сладкому.
— Хорошо. И тортик будет.
— Спасибо мамуль, — из трубки послышалось довольное сопение. — Вот бл… блин, — тут же исправился младшенький, — Сеньке там моча в голову ударила?
— Ефим!
— Ты бы видела, что она мне тут строчит! Господи… Как же эти двое меня вымораживают…
— Кто второй? — тут же навострила ушки любознательная мама. Ну а что? Надо же всё про потенциального зятя узнать.
— Ну уж нет! Пусть сами разбираются. Главное — тупят они, а крайний, почему-то я… Ой, ну их на хрен эти отношения. У меня лёд есть.
Полина тихонько рассмеялась. Ну хоть один из детей ещё не заболел любовной лихорадкой. Хотя возраст как раз тот, когда влюбляешься семь раз на неделе.
— Давай, спортсмен, тренируйся и отдыхай хорошо. Глебу привет.