— Вы чё реально верите этой тупой пизде? Я, что, похож на умалишенного? Чё притихла, Третьякова? Сама расскажешь, или мне поведать какая ты пиздаболка? Я поговорить хотел, а ты себе напридумывала, как обычно. Совесть не мучает? — Что Слава пытался из себя строить — было непонятно. Я не собиралась ему отвечать, да и Юлий на входе в здание сказал не реагировать и что он сам будет с ним разговаривать.
— Поль, выйди, пожалуйста, — сжав мою руку, Юлий кивнул на дверь. Я решила послушаться, потому что рожу этого самодовольного индюка видеть не хотелось. Тем более, сдаётся мне, что разговор будет не ванильным.
Шмыгнув за дверь, я прикрыла её, не закрывая полностью. Всё же хоть что-нибудь услышать хотелось.
—...сюда, урод. Мне глубоко похуй на твои слова, если ты ещё раз приблизишься к ней, поверь, ни один кудесник тебя не вернёт в первозданный вид, — я притихла вслушиваясь в голос Юлия. Эту свою сторону он мне никогда не показывал. И она была похлеще, чем у Новикова.
— Бля, мужик, у неё не золотая пизда, чтобы так впрягаться. Или тебе нормальные телки не дают? Ты реально позарился вот на это? Мне тебя жаль, раз Третьякова — это твой потолок. — Слова били наотмашь. Отшатнувшись от двери, я часто заморгала, пытаясь сморгнуть подступающие слёзы.
В кабинете вдруг всё затихло, а потом из него вышел один лишь капитан, плотно закрывая за собой дверь. Я непонимающе на него уставилась.
— Покурить захотелось, — оповестил меня Андрей, улыбнувшись и уже собираясь уйти от своего кабинета.
— А их разве можно вдвоём оставлять? — Голос охрип от напряжения, а пальцы на руках мелко подрагивали.
— Думаю, нужно, — послав мне ещё одну улыбочку, товарищ капитан скрылся за поворотом.
Я прислонилась к стене, пытаясь прислушаться. Но вот сейчас слышно совсем ничего не было. Я вздохнула. Оставалось только ждать. Заходить было страшно.
Через пять минут капитан вернулся, и тут же дверь кабинета открылась, выпуская Юлия в коридор. В нём, вроде, всё было так же. Значит и впрямь, только поговорили.
— Он там немножко упал, пока мы разговаривали, но нестрашно, — я округлила глаза, осматривая его тщательнее. Очень сомневаюсь, что Слава «упал». На руках костяшки были сбиты, а на манжетах рубашки виднелись капельки крови. Блять...
— Бывает. Когда не фильтруешь базар, обычно спотыкаешься на ровном месте, — я в этот разговор не встревала. Юлию же ничего не будет, да? — Но вы всё решили?
— Да. Он пообещал быть хорошим мальчиком и больше не лезть куда не надо. Спасибо, Андрюх! — Мужчины пожали руки, а я пока всё ещё стояла притихшая.
— Да не за что. Сочтемся. Его как, отпускать?
— Пусть ещё, для профилактики, ночку тут поночует, обдумает своё поведение и можно отпускать. Машинку-то его на штрафку забрали?
— Конечно. Не на московском же ей куковать, — капитан усмехнулся и махнул рукой на дверь. — Ладно, пойду проведаю «упавшего». Давайте, всего хорошего.
Андрей скрылся в кабинете, а Юлий, теперь уже, перевел взгляд на меня.
— Он же точно не мёртвый там валяется? — От перспективы того, что Юлию что-то предъявят за этого олуха, было страшно.
— Было бы славно, конечно, но за такую гниду сидеть совсем не хочется, — он обхватил меня за плечи, прижимая к себе и целуя в висок. — Пошли, котёнок. Останешься у меня?
— Останусь...
Уже дома, когда легли спать, я всё вертелась и не могла уснуть. Юлий тоже, вроде, не спал, только реагировал на мои шивыряния. По итогу просто прижал к себе, обнимая рукой и закидывая на меня ногу, чтобы не рыпалась.
Я вздохнула, ощущая приятную тяжесть его тела. Возиться уже получалось с трудом, но я справлялась. Вот просто сна ни в одном глазу. Был бы ноут с собой, можно было бы над златом почахнуть.
— Я тебя сейчас свяжу.
— Я к такому пока не готова...
— Боже ж ты мой. — Около уха послышался шумный выдох, и кожу опалило горячим дыханием, от чего заплясали мурашки. — Спи давай.
— Ты сам тоже не спишь.
— Я ещё пока не успокоился до конца, поэтому маюсь, — лёгкие поцелуйчики за ушком заставляли ещё сильнее вырываться из захвата, потому что было щекотно. — Можно спрошу?
— Конечно. Мог бы не спрашивать, а просто спросить, — я подтянула его ладонь повыше, осторожно целуя сбитые костяшки. Никогда бы не думала, что буду рада, если кому-то набьют морду.