Задвигался напористо, вколачиваясь на всю длину, получая мои стоны в свои губы. Его язык двигался зеркально в моём рту, от чего я была совсем на грани. Немыслимый ритм, который не сбивался ни на секунду и дарил немыслимое наслаждение. Сбивчиво шептала его имя и слова любви, сжимаясь и пульсируя на нём. Но он не думал останавливаться. Первая волна ещё не успела стихнуть, как я почувствовала в ступнях новое покалывание, которое током прошлось по телу, растекаясь снизу живота огненной лавой. Уже ничего не соображала, уткнувшись в его шею и впившись пальцами в спину. Лишь слегка постанывала от распирающей истомы. Он самую малость замедлился, протискивая ладонь между нашими телами.
— Сделай мне ещё один подарок, — хриплый шепот раздался рядом с ухом, и я всхлипнула от мягких нажимов на клитор. — Давай, котёнок. Ещё один разок.
Я закатила глаза, сотрясаясь всем телом и стискивая его в себе. Юлий ухватился за столешницу одной рукой и резко подался назад, сжимая член в другой и помогая себе, парой движений, с хриплым рыком закончить на дверцу шкафа. Я откинулась назад на спину, лихорадочно глотая воздух. Сквозь гул в ушах, послышался шелест ткани, а потом осторожные поцелуи по животу и выше к ребрам.
— Котёнок, — я чуть приподняла голову, находя его взгляд. — Иди-ка сюда, я отнесу тебя наверх.
Зацепившись за его шею и поясницу руками-ногами, положила голову на плечо, потираясь щекой. Не успела заметить, как мы оказались в ванной.
— Хочешь в ванне полежать? — Я кивнула, не спеша отцепиться от него, но Юлий, взяв с полки полотенце, расстелил на каменной столешнице у раковины и усадил меня туда. — Утомил тебя? — Я медленно моргнула, ещё не придя в себя, а он хохотнул, целуя в нос. Руки-ноги пришлось расцепить.
Пока он шаманил около ванны, я дотянулась до косметички и налила на ватный диск мицеллярку, чтобы сразу смыть макияж. Потом в ход пошло гидрофильное масло и обычная пенка. Юлий вернулся ко мне, сам отстегивая подвязки от чулок, и скатывая по ногам последние, попутно целуя коленки. Потом щелкнули застежки сначала лифчика, а позже пояса и на мне остались только трусы. Вдруг нахлынуло чувство всепоглощающей нежности, что я обняла его, целуя в впадинку между ключами, а потом выше по кадыку и, наконец, в губы.
— Поль, я такими темпами вновь буду готов. А вот ты пока нет. Я был слишком несдержанным и замучил тебя, — лёгкие поглаживания по позвоночнику обеими ладонями от него заставили выгнуться навстречу.
— Я бы применила другое слово, — он тихонечко рассмеялся. — И мне понравилось.
Он ничего не сказал, а только что-то тихонько прошептал, но из-за шума воды я не услышала. А потом вновь подхватил меня и опустил на пол уже около ванны. Скинув оставшееся бельё, осторожно перешагнула через бортик, погружаясь в приятно-горячую воду. Мышцы чуть заныли. Юлий также снял остатки одежды и разместился за спиной, притягивая меня к своей груди. Вода ещё пока лилась, но скоро можно было заворачивать вентиль.
— Ты же останешься со мной на праздники? — Ласковые касания по руке выбивали очередные мурашки.
— Если хочешь, то да. У меня не было планов. Алина уезжает завтра к своим в Тольятти, а я не горю желанием ехать домой.
— Конечно, хочу, — откинулась на его плечо, вытягивая ноги и прикрывая глаза. Потрясающе хорошо.
— И тогда какие планы? Как ты привык отмечать?
— Ну на сам Новый год поедем загород, а потом, числа третьего я познакомлю тебя со своими друзьями. Как раз планировали собраться отметить.
— А загородом что?
— Узнаешь потом, — он коснулся губами моего виска. — У тебя же ещё экзамены, да?
— Ага. Девятого, двенадцатого и шестнадцатого.
— А потом?
— До февраля — каникулы. Но я, скорее всего, на несколько дней выйду на кафедру поработать. Там нагрянут заочники сдавать.
— Пчёлка-трудяжка, — он заправил мои волосы за ухо.
— А сам?
— А сам я, котёнок, крепостной раб, помнишь? Уже с пятого числа полноценно включусь в работу.
— Киборг-убийца ты, а не раб. Давай хотя бы завтра не будем вставать рано, а? Уже же тридцатое будет... — Я зевнула в ладошку, понимая, что ещё чуть-чуть и заряд моей батареи упадёт в ноль.