— Мне с утра нужно будет в последний раз в офис съездить, чтобы уже в субботу не выходить, котёнок, — Юлий вновь поцеловал меня в висок, как бы извиняясь. Ну что же, раз нужно...
— Ну точно, киборг.
Глава 8. Никаких сомнений
Как по заказу весь день тридцать первого валил снег. С утра и днём Юлий пытался его убрать во дворе, но потом плюнул и вернулся в дом отогреваться чаем. Он затопил камин в гостиной, и дрова приятно потрескивали за стеклом, делая всю атмосферу Нового Года только этим. Ближе к вечеру он сказал мне собираться. Пока особо ничего не говорил, что будет. Его расплывчатое «загород» ничего не давало.
Я решила надеть то же платье, только уже с колготками, и взять с собой что-то потеплей и удобней, на всякий случай. Остальные нужные вещи сложили в одну большую сумку. Туда же я втихаря припрятала подарок.
Выехали мы в семь и двинули по М-5 к выезду из города. Снег всё шёл, падая большими хло́пушками, а из динамиков лился новогодний плей-лист. Настроение было приподнятым, а на столбах фонарей, мимо которых мы проезжали, перемигивались гирлянды.
— Так куда мы всё же едем? — От моего вопроса рука Юлия совсем чуть-чуть дрогнула на моей коленке.
— В Старосемейкино.
— И как мы будем отмечать? Ты что-то совсем ничего не сказал. Может, надо было что-то приготовить?
— О, не переживай. Там уже всё готово, — я нахмурилась, ничего не понимая.
В смысле всё уже готово? Кем и когда? Мысли заполнили мой мозг.
И только спустя минуту я всё поняла.
— Т-ты, что же, везёшь меня к своим родителям? — Сердце замерло от осознания, а ладони вспотели. Говнюк! Я сейчас умру от остановки сердца!
— Не волнуйся. Всё будет прекрасно.
— Ты сейчас смеёшься? — Голос совсем пропал от скрутившего меня волнения. — Ты мог сказать с утра? Я бы морально начала бы готовиться!
— Ты бы просто начала трястись раньше времени. Хотя тебе бояться вообще нечего. Я тебя уверяю, что ты сразу им понравишься, котёнок, — я согнулась, уронив голову на колени, а он начал гладить меня по голове. — Ну, котёночек, ну, пожалуйста, не переживай.
— Ты очень плохой человек, знаешь об этом? — И как я сразу не поняла? Алина же у него спрашивала, и он тогда ответил, что отмечает с родителями! Ну почему я не запомнила?
— Теперь, да, — Юлий усмехнулся. Я выпрямилась, отпихивая его руку, и заметила указательный знак с надписью «Старосемейкино». Ну отсюда бежать только в лес.
— Что мне нужно знать? Как себя вести? Что говорить?
— Котёнок, тебе просто нужно быть собой. Мама сама тебе обо всём расскажет. Особенно очень много стыдного про меня.
— Так тебе и надо! — Он, всё-таки, смог отвоевать обратно моё бедро под свою руку. — Как их зовут?
— Папа — Василий Сергеевич, а мама — Софико Давидовна, — он улыбнулся, заметив мой заинтересованный взгляд. — Тридцать два года назад красивая грузинская девушка напрочь вскружила голову одному летчику, а папа этой девушки был категорически против, но год понаблюдал за тем, как этот летчик постоянно маячил перед их домом с цветами, и сдался, всё-таки, отдав дочку за него замуж. Ну а через два года родился я.
— Как романтично, — я тут же обхватила его ладонь. Волнение пока притихло, но до конца не ушло.
— Папа рассказывал, что когда приходил к дому, всегда боялся, что ему открутят голову. Потому что помимо грозного отца, у мамы старший брат.
— Ну да, с таким ансамблем, думаю, было страшно. Так что же, ты и по-грузински можешь?
— Не. Дедушка пытался меня учить, но он умер, когда мне было десять, а никто кроме него не мог со мной усидеть. Бабушка вообще за голову хваталась, когда пыталась, — он вздохнул. — Её два года назад не стало, — я сжала его руку.
— Мне жаль, соболезную, — он кивнул, ответно сжимая мою ладонь. — А дядя?
— А дядя особо и не общается с нашей семьёй. Он так и не смирился, что дедушка разрешил папе жениться на маме. Как я понял, его хороший друг всё хотел прийти свататься, а тут такой облом, вот он и обиделся на всех. Но это уже его заморочки.
— Понятно. Сам придумал, сам обиделся, — мы свернули на очередную улочку и подъехали к большому дому.