— Тоня будет поступать в медицинский колледж и с осени будет жить с тобой. Ну точнее с вами, — было сказано так, будто это уже всё решено и запротоколированно.
— Нет.
— Как это нет? — Тут уже вступил папа. — У вас дом, думаю, комната для родной сестры найдется. Не будет же она в общежитии жить.
А мне было можно жить в общаге с тараканами и перебоями воды в общем душе.
— Во-первых, не у нас, а у Юлия. Это не мой дом, чтобы решать такие вопросы, — я сжала край своего свитера. — Во-вторых, я не собираюсь следить за ней и нести ответственность. В-третьих, просто нет. У вас есть тётя Маша с трехкомнатной квартирой в центре.
Тоня резко вскочила с дивана и всхлипнула.
— Вечно ты мне всё всегда портишь! Ненавижу тебя! — И унеслась в свою комнату, надрывая голос.
— Да уж, не думали, что ты можешь быть такой жестокой, — отец поднялся со стула и пошёл за Тоней. Мать же испепеляла меня взглядом.
— Не смотри так на меня. Я не собираюсь подтирать ей сопли и биться, когда она забьёт на учебу. А Тоня это сделает. За меня никто не просил, когда я уезжала учиться. Жила в общаге, хотя та же тётя Маша в тот год уезжала в Казань и сдавала свою квартиру.
— И в кого ты такая злопамятная? Тебе всегда всего было жалко для сестры. Ты её со свету сживала постоянно, — голос матери уже не был радостным и заискивающим.
— Я? У меня не было этого «всего», мам. Вы сначала от меня отмахивались, а потом совсем забили, переключая всё свое внимание на Тоню. Я вам была не нужна, а тут резко, когда прознали про мою личную жизнь, захотели поиграть в семью. Только поздно уже. Надо было раньше, — на удивление даже не расстроилась. Именно этого я и ожидала.
— Да нет. Раньше надо было, как я и хотела, аборт сделать. А теперь уже поздно, — фраза прозвучала, как пощечина. В её глазах не было ни капли сожаления за сказанные слова.
Я посмотрела на свои дрожащие руки, кивнула, а потом встала с дивана.
— Не поздно. Можешь считать, что сделала.
Не говоря больше ничего, вышла в прихожую, сразу надевая куртку. Из комнаты доносились слезные причитания сестры и утешающие слова отца. Ой, нет, простите, теперь незнакомых мне людей. Обувшись, подхватила рюкзак с вещами, который оставляла на тумбе, провернула защелку замка и вышла в подъезд, захлопывая дверь. В голове и в душе была пустота.
Выйдя на улицу, я вдохнула ледяной воздух и села на корточки около стены дома. Мороза почти не чувствовала, хотя он, в последние пару дней, долбанул знатно, скатывая температуру в лютый минус. Я достала телефон и вызвала такси до знакомой гостиницы, в которой уже довелось останавливаться позапрошлым летом.
Пока ждала машину, руки закоченели, но я будто этого не чувствовала. Просто всё так же сидела и смотрела в одну точку. Из прострации меня вывел звук уведомления. Я подняла голову и увидела подъехавший черный «логан». Только в машине я поняла, что очень сильно замерзла. Шарф и шапку так и не надела. Да и куртку не застегнула.
— Девушка, с вами всё в порядке? — Молодой парень насторожено поглядывал в зеркало заднего вида, оценивая моё состояние.
— Да, всё в порядке.
Чувства будто выключили. Ни слёз, ни эмоций. Я предполагала, что такой вариант у них был. И может лучше бы и сделали. Я не просила меня рожать, чтобы всю жизнь чувствовать себя ненужной.
Гостиница встретила скошенной вывеской и разбитой плиткой на входе, но это было лучшее место из всего ассортимента города. Колокольчик звякнул над моей головой, и девушка у стойки подняла голову.
— Здравствуйте, у вас есть свободные номера? — Надо было бы забронировать пока ехала, но не подумала об этом.
— Здравствуйте. Не бронировали? — Я покачала головой, и девушка нехотя встала и заглянула в компьютер. — Остался только полулюкс, пойдёт? — Она смерила меня взглядом, а я очень сомневалась, что все номера тут были раскуплены.
— Пойдёт, — я достала паспорт и кошелёк, вспоминая, что на карте почти ничего не осталось после праздников, а ни зарплата, ни стипендия ещё не подоспели. Оставалась только карта Юлия. Вот она и мифическая беда.
После регистрации и оплаты мне отдали ключ и объяснили, как пройти к номеру. Уже внутри я отметила, что хоть и не была в полулюксах, но это вряд ли был он. Верхняя одежда отправилась на одинокое кресло, а я в чём была забралась на кровать, ложась на спину.