Юлий потянулся меня обнять, но я отодвинулась.
— Нет. Давай ещё один вопрос сразу же обговорим. Он важен, — я на секунду прикрыла глаза, тяжело вздыхая. — Тоня родилась, когда мне было семь, и через три года Марина вышла из декрета. В десять лет, я должна была приходить со школы, делать все свои задания, а потом идти за ней в садик. Уже дома Тоню надо было переодеть, накормить и развлекать её вплоть до прихода родителей. После, меня ещё и отчитывали, потому что я всегда делала что-то не так. И таким был каждый день. Садик сменился школой, но обязанности не изменились. Я могла выдохнуть только на выходных, потому что была предоставлена сама себе, мне не нужно было ни за кем следить, и меня не трогали, потому что посвящали всё своё внимание исключительно ей. И это ещё одна из причин, по которой я не особо хочу иметь своих детей.
Я специально не стала отворачиваться, чтобы увидеть его реакцию на мои слова. Юлий сглотнул и отвел взгляд. Но руку мою не отпустил.
— Полин, это все можно проработать, и, к тому же, я же тебя не заставляю именно сейчас рожать нам детей, — меня порадовало, что он хотя бы сказал «нам», а не «мне».
— Я помню понедельник, когда сказала тебе, что не беременна. Ты расстроился.
— Я не расстроился, — он потёр свободной рукой лоб, всё так же не смотря мне в глаза. — Просто уже немного представил, как это будет, если «да».
— Вот видишь. А я была безумно рада, что «нет». И я не знаю, можно ли это проработать. И самое главное, хочу ли это сделать, — а вот сейчас на душе стало очень тяжело. Этот разговор может поставить точку и на нас.
Юлий долго молчал, продолжая стискивать мою руку.
— Это неважно. Да, я бы желал, чтобы мы в будущем стали родителями, но если этого не произойдет — ладно. Я люблю тебя не только поэтому, — я видела, как тяжело дались ему эти слова.
— Я не хочу, чтобы ты был несчастен из-за этого. Ты ещё можешь встретить человека, для которого это не будет проблемой, — сама говорила, а сама безумно боялась, что он согласится с моими словами.
Но Юлий покачал головой.
— Мне ты нужна. Другой человек уже не подойдёт, котёнок.
— Не думаю, что заслуживаю твоей любви, — он притянул меня к себе, целуя открытый участок шеи.
— Заслуживаешь, — его дыхание щекотало кожу, заставляя появиться мурашкам. — Я буду твоей семьёй, котёнок. И ты совсем справишься, я помогу. Мы вместе со всем справимся.
— Вот именно. Ты всегда помогаешь и всё для меня делаешь. А я, такое чувство, что не делаю ничего. Только грублю, когда ты переживаешь за меня. Извини за это.
— Всё нормально. Теперь я понимаю твою реакцию, — Юлий погладил мою щеку. — Ты делаешь меня счастливым. Это главное. С тобой, котёнок, я очень и очень счастлив. Спокоен. Моя жизнь «до» была однообразной. Дом-работа-дом. По одному сценарию. Появилась ты, и я начал дышать. Появился вкус, новые ощущения, которые стали намного чувственнее и острее, чем когда-то с другими. Так что не думай, что ты ничего не делаешь. Ты, наоборот, делаешь многое.
— Конечно, как тут не появятся новые ощущения, когда приходиться решать столько моих проблем, — я усмехнулась, хотя была очень растроганна его словами.
— Зато как интересно, каждый раз новые, — он улыбнулся и чмокнул меня в угол губ. Потом ещё раз, в другой, а потом накрыл мягким поцелуем губы.
Я подалась вперёд, обнимая его шею. Огонь потихоньку стал разгораться где-то внутри, а поцелуй становился всё глубже и глубже. Его рука скользнула под мой свитер, и я тихонько охнула ему в рот, ощутив пальцы, которые еле касаясь, пробежали вдоль позвоночника. Я и сама уже пробралась под его толстовку, чувствуя жар его тела. Он всегда был таким горячим, как печка. Зато с ним всегда было тепло.
Громкий стук в окно нарушил момент и заставил в спешке отпрянуть друг от друга. Юлий сразу опустил окно.
— Старший лейтенант Ковальчук. Разрешите поинтересоваться, чем вы заняты почти на трассе? — Мужчина в форме был очень хмур и, видимо, не настроен на располагающий разговор.
— Товарищ старший лейтенант, это не совсем то, о чём вы подумали. Мы просто разговаривали, — мысли явно у нас уже были не просто «говорить». — Не собирались нарушать.