Суббота была пасмурной, и я проснулась одна. Юлий, наверняка, был в кабинете, к гадалке не ходи. Умывшись, спустилась вниз и услышала ругань из самого тёмного места в доме.
— Сергей, это вы меня послушайте! Заявку я подал вчера, в день происшествия, а договор заканчивается только пятого мая, вы не можете отказать в этой заявке, на каком основании? — Заглянув внутрь, я поёжилась. Всё было усыпано бумагами, а сам Юл сидел в кресле за столом, опираясь на него локтями и склонив голову вниз. — Хорошо, давайте тогда продлевать этот договор.
Тихонько зашла и приблизилась к столу, стараясь не споткнуться об лежащие на полу папки.
— Классную вы позицию заняли. А вы в курсе, что это незаконно? Заявка на возмещение подана на момент действия договора. Просто ждете конца, чтобы не запускать её в работу. Деньги поимели и всё, получается?
Похоже, проблем больше, чем ожидалось.
— Да я просто в суд подам. Да, Сергей, именно так. Или напомнить, что у меня не одно помещение застраховано? С таким вашим отношением я, не волнуйтесь, позабочусь, что клиентов у вас в разы убавится. До свидания! Суки, блять.
Когда он начинал материться, значит это высшая точка его злости. Я осторожно опустила ладони на его плечи и обняла сзади. Юлий слегка вздрогнул. Видимо, не слышал, как зашла.
— Проснулась? — Его голос сразу смягчился, но он не поднял головы.
— Всё совсем херово? Я слышала конец разговора…
— Ага, котёнок, херово. Эти гандоны не хотят запускать в работу заявку на возмещение, ждут конца договора, а он без самопродления. И продлевать его тоже не собираются. Зато, год назад чуть ли не в ножки кланялись, потому что денег срубили на мне дохера. Вот ведь, одно на другое…
— И как с ними быть? Неужели никак повлиять нельзя? — Можно же найти какие-нибудь рычаги давления, или я слишком оптимистична?
— Пусть подавятся. Я реально в суд на них подам. У меня всё зафиксировано: и время приёма, и копия заявления, и то, что договор ещё в силе. Теперь дело принципа. Потеряют больше, чем нужно было возместить. Даже тот факт, что праздники, их не спасает. Рабочих дней предостаточно для рассмотрения, — он вздохнул и поднял голову. — А ведь если бы не позвонил, чтобы уточнить про то, какие документы нужны, так бы и не узнал.
— Иногда дотошность и перепроверка — не просто зря потрачено время, — Юл усмехнулся, а я прижалась сильнее, целуя его в шею. — Может, могу чем-то помочь?
— Да уже и помогать не нужно. Документы отменяются, а я в обед отъеду, чтобы с Мишей встретиться. Он быстро дело в ход пустит. Ну и потом ещё с Андреем на счёт записей, — насколько помнила, Миша — это его юрист. Ну, а капитана я уже точно никогда не забуду.
— А здесь прибрать?
— Ну, наверное, да…
Папок он распотрошил очень много, поэтому уборка затянулась. Пока рассортировывали, пока разложили по файлам… Но в итоге толстенькие папочки вернулись на свои места в стеллаж. У Юлия все было по годам, по местам и с разными цветами. Так ещё и внутри были стикерами отмечены начало и конец каждого квартала в каждом году. Педантичный порядок. Правда, когда не нарушался импульсивными действиями.
После уборки пришло время и завтрака, но Юл вперёд меня решил эту проблему и заказал из «Самоката», чтобы не париться. Хоть он и переживал, с учетом выявленных осложнений, но держался молодцом. Бизнес — это непросто, и всегда нужно быть готовым ко всему. Постоянно всё хорошо бывает только на экране.
Спустя время он уехал, а я достала из закромов то, что совсем недавно купила — кисти, акварель и бумагу для неё. Было немного страшно заново начинать то, чем не занималась уже несколько лет. Но сейчас это поможет немного отвлечься.
Разложилась на кухонном столе и первым делом распаковала все кюветы с краской и вставила их в металлический кейс. Сначала надо сделать выкраску с цветами и вообще посмотреть, как ложится пигмент на бумагу. Кисти были приятно мягкими и упругими. Я всегда любила синтетику, хотя натуральные, во многих ситуациях, делали работу более выигрышной. Но пока и это уже прогресс.
Через двадцать минут первый лист был полностью заполнен размашистыми полосками, которые представляли собой градиент от плотного цвета до тонкого размытия почти в ноль. Акварель была потрясающей, и даже эти простые действия вернули меня на много лет назад, когда я, на короткие моменты, оставалась одна и могла полностью погрузиться в рисование. Долго получалось скрывать своё увлечение, но когда раскрыли, меня очень жестко высмеяли, сказав, что это просто мазня. После, приличное время не притрагивалась к кистями, но потом, всё же, любовь к рисованию победила, и я очень хорошо стала прятать свои работы и сам их процесс. Но опять же, до ещё одних насмешек, только уже от Славы.