Сладкоголосая девушка на том конце телефона, ответила Василию Адамовичу, что все машины заняты, но, если он не спешит, она обязательно найдет для него машину с кондиционером в течении двадцати минут. Но Вася спешил, о чем известил «нагловатую дорогушу» в своей изысканно-начальственной манере, не стесняясь в выражениях и не скупясь на эпитеты, - «тебе б твоим ртом удовольствия делать, а не обещания обещать, понимаешь ли?» - самое вежливое, что услышала юная дева. Пришлось брать дорогой портфель в руки и идти пешком в сторону остановки, - этим было вызвано утреннее страдание.
Народу на остановке было прилично, не смотря на жару и начало июля, - «да что ж они все на курорты-то не поехали? Все жмутся, жмутся, как свиньи к кормушке! Небось, начальство не отпускает, как я вчера эту, как ее… Дорогушу! Ну а как вы хотели? Денег нет – сидите дома! А еще лучше – денег нет – пешком ходите», - последнее показалось Василию Адамовичу весьма умным и уместным в то утро, и действительно, - разве можно лицо начальственное с простым смертным в один автобус запихивать?
Запихиваться в автобус ему, все-же, пришлось. На правах простых смертных. Места никто не уступит, пролезть без очереди народ не позволит, в последнем Вася наглядно убедился. Не помогли матюки и начальственный бас, дорогой портфель и дизайнерский галстук, также в расчёт не брались.
- «Куды, барбос-эдакий, без очереди полез? Щас тебе рога поотшыбаю!» - ругалась на Васю дородная пенсионерка.
Василий обернулся, чтобы сказать старушке пару ласковых, но в этот момент его глаза встретились со взглядами иных простолюдинов, стоящих в очереди, и Вася понял, - «могут и рога обломать, ума и сил у них хватит!» Не справедливо, но ничего не попишешь, пришлось в то утро стоять в очереди.
В душном автобусе дышать было нечем, да еще и народ облепил Васю со всех сторон, - «ах вы ж бараны бестолковые, не иначе, как, нарочно жметесь, норовите своими грязными рубахами мой костюм испачкать, да лаптями мне туфли оттоптать. Ничего, я возьмусь за вас, что б вам пусто было!» - эти мысли легко читались у Василия Адамовича в глазах, его счастье, что вежливые и интеллигентные пассажиры в чужие глаза не заглядывали.
На перекрестке застыла пробка, Вадим-водитель, объехал бы ее по обочине, разогнав сигналом клаксона «обозревших прохожих», бредущих по тротуару, но водитель автобуса ехал по светофору. Посмотрев на часы, Вася понял, что на совещание опоздать – риск увеличился, он хотел крикнуть водителю-пенсионеру, что ему только кобыл водить, но вместо этого, Вася запел:
- Вечерний звон, бом-бом, Вечерний звон, бом-бом! Как много дум, - твою же мать, - успел вставить Вася в свое песнопение, поняв, что поет вслух, да не просто так, а в голос – на весь автобус и закончил мотив, - приносит он, бом-бом!
Сдавленные смешки и косые взгляды укутали Васеньку со всех сторон, потом автобус просто разорвался от хохота, смеялся, даже, водитель, пересекая злосчастный перекресток, в веренице автобусов.
-«Конфуз! Какой конфуз!», - краснея до ушей, подумал Нахрапов, но на этот раз, исключительно – про себя.
- Ты сделал мой день, дядя! – с нагло ухмыляясь и рассматривая Васин портфель, сказал на выходе какой-то юнец, лет пятнадцати, с белыми волосами.
На этом конфуз был окончен.
На работе Василий Адамович вновь почувствовал себя человеком: с ним здоровались, кланялись и заискивающе улыбались, а глаза «дорогуши» до сих пор не высохли от слез, - «так тебе, будешь знать, как просить в счет отпуска!», - злорадно подумал Нахрапов и решительно отбросил все тяготы и неудобства, оставленные этим утром. Но первый заместитель начальника Треста покосился на него, мягко говоря, - не добро, -«или за опоздание злиться, или эта грудастая про разговор ему рассказала», - подумал Василий Адамович и впал в беспокойство.
Нужно было как-то приструнить свой язык, как раньше, - «на подчиненных – ори, с начальством – подлизывайся!» и Нахрапов решил вечером обо всем случившимся трезво пораздумать, а тут еще и этот дворник-Куалык уволился, возле въездных ворот валялся мусор.
Чтобы трезво рассудить – нужно, сперва, здорово выпить, так здраво рассудил Василий Адамович, и свернул на перекрестке в сторону ближайшего супермаркета. За рулем сидел он, захватив из гаража служебную иномарку. «Хорошо, не жарко, по ногам никто не топчется», - думал Нахрапов, с удовольствием сигналя зазевавшимся пешеходам, - «куда прешь, животное? Не видишь, что ли, я еду!».
В супермаркете народу было не мало и в очереди на кассе пришлось постоять. Для трезвых раздумий Нахрапов решил взять сразу две бутылки, а заодно и закуску из крабов и огурцов. «Медленно, как медленно ползет очередь!», - размышлял Василий Адамович, прикидывая, что такими темпами стоять ему еще минут двадцать. От нечего делать он стал смотреть по сторонам. Слева от него две юных девицы выбирали в коротеньких платьях колу и прочие напитки, - «молодежь!», - подумал Нахрапов, проводя маслянистыми глазками по загорелым коленкам вчерашних школьниц, - «молодежь, понимаешь! Жизни не знают! Мужиков не видали! Эх мне б сейчас их…», - одна из школьниц поймала взгляд на своих ягодицах и скорчила Нахрапову ехидную рожицу, - «молодёжь, понимаешь!». Позади него стоял здоровенный детина в куртке байкера, открывающей цветные наколки на загорелых бицепсах, внушительного размера. Росту в байкере было метра под два, как показалось товарищу Нахрапову, а такими ручищами можно было запросто менять без домкрата колесо на его внедорожнике. Байкер встретился с ним глазами, но без злобы, посмотрел – как на пустое место. И в тот момент, когда вежливость и простой здравый смысл требовали от Нахрапова перестать пялиться на здоровяка в мотоциклетной куртке, язык опять подвел его. Мужчины на секунду встретились глазами, дальнейшие события удивили обоих джентльменов.