- Ух и здоров же ты, скотина! Да я ж тебя сзади имел! – сказал Адамыч и мысленно охнул.
- Чего-чего? – насупился байкер.
Хвала проведению, наделившему Нахрапова умом и смекалкой, - «не зря же он десять лет в начальниках прожил?» - пока здоровяк водил взад-вперед квадратным подбородком, Вася, оставив на кассе неоплаченные товары, вместе с достоинством и авторитетом, что есть мочи, припустил бежать к выходу, приподняв руками солидный живот, чтобы на ходу не бил по коленкам.
- А ну стой, гнида, повтори еще раз! – смысл сказанного до здоровяка дошел лишь тогда, когда за Васей закрывались автоматические стеклянные двери супермаркета.
За спиной послышалось тяжелое топанье башмаков, подбитых набойками, на ходу байкер пыхтел как паровоз, - «догонит – сомнет!», - понял Нахрапов и припустил в сторону пункта полиции, расположенного в непосредственной близости от торгового супермаркета.
Петляя между многочисленных рядов припаркованных машин, Василий Адамович выжимал из себя последние силы, бежать было нужно, бежать было жизненно необходимо. Стоит ли удивляться, что, открывая дверь милицейской будки, товарищ Нахрапов весь взмок и запыхался. Он хотел изъясниться с полицией жестами, потребовав от двух дежуривших полицейских немедленно угомонить наглого здоровяка, но и тут его язык говорил и действовал по собственному усмотрению.
- Стволы на пол, это ограбление! – изрек Василий и волосы его встали дыбом, - «позвольте, что же я творю, что делаю?».
Ситуацию еще можно было взять под контроль, если бы не поганый язык Василия Адамовича, который действовал быстрее хозяина:
- Руки в гору, завалю обоих! По лицам дежуривших полицейских было видно, что подобное обращение для них, несколько, необычно, но что такое ограбление, видимо, они уже знали. Патрульные нерешительно переглянулись и замерли в удивлении, увидев, что в руках у Василия ничего нет.
Уж как он хотел извиниться, у Васи из глаз брызнули слезы, - «как Дорогуша, ни дать – ни взять», - но что же бедняга в тот момент мог поделать?
- Граната в кармане! Взорву сейчас обоих! К такой-то матери! – Говорил Нахрапов и плакал.
В полицейском участке его заверили, что синяк под глазом и два выбитых зуба, - меньшее из бед при попытке нападения на блюстителей порядка, но прибывший на место адвокат в строгом деловом костюме утверждал обратное, - вы, Василий Адамович, персона важная и значительная, а посему, и обращаться к вам нужно, соответственно, с уважением и по чину! Услышав привычное обожание в чужом голосе, касаемо собственной персоны, Нахрапов воспарил и взбодрился, – теперь-то дела наладятся, при таком адвокате. Главное дело – приструнить свой язык, чтобы дров не наломать, виданное ли это дело, чтобы угрожать полиции?
Но приструнить своя язык у Васи не вышло, его языком теперь можно было, разве что, дрова колоть, - держите себя в руках, уважаемый, все отрицайте и ничего не подписывайте, во всяком разе – без моего ведома, - стращал Василия Адамовича дородный адвокат с хитрыми глазками, - ничего, и не такие дела выигрывали! И Нахрапов старался, старался, что есть мочи, но одними стараниями проблемы-то не решаются…
«Увидел вас и все былое», - заиграл в голове у Василия разухабистый мотив, и он уже догадывался, что беда не подоплёку.
- Примите, пожалуйста, ваш комплект документов, - молодая, стройная девушка, приветливо улыбаясь, протянула товарищу Нахрапову копию документов, - «видимо тут изложено то, в чем, собственно, меня обвиняют», - подумал Адамыч и, вопреки его воле, глаза опустились на пышный бюст секретарши.