В условных сравнительных предложениях с quasi, quasi veri, proinde quasi в ироническом смысле также содержат coni. praes. вместо формально требуемых после исторического времени главного предложения coni. imperf. и plusquamperf. Настоящее время возникает здесь тоже в связи с авторским усмотрением, вопреки формальной связи с историческим временем.
Наконец, в предложениях цели, собственно говоря, соблюдается более или менее твердо consecutio temporum, где говорится о целях, преследуемых субъектом главного предложения. Но везде там, где цель рассматривается пишущим или говорящим со своей точки зрения, можно ставить не только coni. praes. после исторического времени управляющего глагола, но и horribile dictu (для традиционных учебников), даже и coni. perf., и уже совсем умопомрачительно для них – coni. plusquamperf.
De natura imitanda praecepta data sunt, ne aberres –
«Даны предписания о необходимости следовать природе, чтобы ты не ошибался».
Здесь стоит coni. praes. в предложении цели после исторического времени управляющего глагола потому, что выражаемая здесь цель не есть та цель, которую бы ставил для себя субъект главного предложения («природа», «предписания»): это цель, которую ставит сам автор этого предложения. Если же здесь в предложении цели стоял бы требуемый обычными правилами coni. imperf., то это означало бы, что ты должен был бы вести себя безошибочно только в то прошедшее время, когда давались предписания о следовании природе. Автор же приведенной фразы хочет, чтобы ты не ошибался именно теперь, а не когда-то в прошлом, почему он и разрывает формально требуемое здесь правило о consecutio temnorum и ставит coni. praes.
Точно так же пишущий или говорящий, употребляя предложения цели, может рассматривать эту цель вполне объективно, как некоторого рода факт прошлого, а не как нечто достигаемое субъектом главного предложения. В таком случае пишущий или говорящий может ставить в предложении цели и coni. perf., и даже coni. plusquamperf.
Hic homo naturam ducem secutus est ne eo tempore aberraverit –
«Этот человек следовал природе, чтобы в то время не ошибаться».
Этот coni. perf. в предложении цели указывает на безошибочное поведение не как на цель следования этого человека природе, а как на объективный факт прошедшего времени, фиксируемый автором данного предложения. В этом же смысле, для случая предшествия действия придаточного предложения историческому времени главного предложения, может стоять и coni. plusquamperf.
В латинских сложных предложениях, а именно в контексте рассказа, могут быть предложения цели, высказываемые автором от собственного лица, вне всякой темпоральной связи с контекстом, так что coni. praes. здесь тоже может встретиться после исторического времени главного предложения. Таковы предложения, вроде ut non dicam, ut omittam и прочие.
Даже и финально дополнительные предложения после verba timendi или verba imediendi тоже допускают и coni. perf. и coni. plusquamperf., если для этого имеется какое-нибудь основание в смысле repraesentatio temporum. Кюнер приводит такие примеры:
vereor, ut satis diligenter actum sit. –
«боюсь, что это не сделано достаточно внимательно» (Cic. Ad. Att. VI 4, 2);
Metuebam male ne afisses –
«я ужасно беспокоился, чтобы ты не пришел» (Plaut. Pseudol. 912).
Если мы подведем итог всем предыдущим наблюдениям, то необходимо будет сказать, что все колебания в употреблении времен зависели у нас исключительно от семантики соответствующего придаточного предложения. С этой точки зрения можно сказать, что традиционное правило о последовательности времен является чрезвычайно негибким и грубым и что школьные учебники обыкновенно рекомендуют употреблять ее в самом неповоротливом и неуклюжем абстрактно-метафизическом виде. На самом же деле наблюдение над живым латинским языком обнаруживает, что правило о последовательности времен в своем традиционном виде есть только предельная и чересчур идеальная формула. В ней совершенно не принимается во внимание никакая другая точка зрения, кроме точки зрения субъекта главного предложения. С точки зрения этого субъекта правило о последовательности времени действительно близко к истине. Однако эта точка зрения субъекта главного предложения отнюдь не является единственной и переплетается со многими другими возможными подходами к употреблению времен в придаточных предложениях.