Кстати, о метафоре. Чем врезался в память этот мемориал? Тонкими шеями мальчишек, торчащими из военных шинелей. Какая точная деталь! Какая трогательная до слез незащищенность!
Так вот, сын Даниэля Митлянского тоже стал скульптором и проработал со мной на двух картинах. За что отдельное спасибо.
Самым неожиданным для меня стало сообщение, что Международный анимационный фестиваль имени Ханса Кристиана Андерсена в городе Оденсе выбрал для показа мой фильм «Тяп, Ляп — маляры!» как сказку. Датчане не знали, что «мы рождены, чтоб сказку сделать былью»…
Бэла
На фильме «Тяп, Ляп — маляры!» директором мне назначили красивую осетинскую девушку Бэлу Ходову. Мы с ней честно проработали на одной картине и подружились.
Оказалось, на всю жизнь.
Я пишу эти строчки в ее день рождения, а она помчалась в Кораллово, где собираются прикрыть лицей, созданный много лет назад Михаилом Ходорковским (признан Минюстом РФ иноагентом. — Прим. ред.).
Откуда я это знаю? Да потому что, когда у меня на студии возникла критическая ситуация и я вынужден был со скандалом расстаться со своим директором, — кто мне протянул руку помощи? Бэла Ходова, осетинская красавица и добрая душа.
Кто сегодня выполняет роль директора в моей студии? Бэла Ходова. Чистый человек с обостренным чувством справедливости, готовый в любой момент прийти на помощь.
Иногда мне кажется, что она сошла со страниц книги Аркадия Гайдара «Тимур и его команда».
Только она не Тимур. Она — Бэла!
С днем рождения тебя, хороший человек! Здоровья тебе. И той же энергии, от которой подзаряжаются окружающие тебя!
«Брэк!»
После фильма «Конфликт» пацифист во мне по-прежнему не дремал. И я задумал музыкальный фильм на основе боксерского поединка, где сами боксеры не очень заинтересованы бить друг друга по физиономиям. Но стравливают их тренеры. Подставьте под эту метафору народы и их президентов, а дальше фантазируйте на здоровье.
Первый раунд планировалось разыграть под бодрую музыку бразильского фокстрота «Тико-тико». Второй раунд, более усталый, предполагался под звуки томного танго.
Танго «Ревность» предложил мой замечательный друг и не менее замечательный пианист Владимир Крайнев. Более того, он подарил мне пластинку с записью этого знаменитого танго.
Третий раунд вымотанные окончательно боксеры должны были двигаться под блюз Луи Армстронга. В конце концов оба боксера предпочли танцевать, чем драться. При этом укладывают своих тренеров — зачинщиков драки — в глухой нокаут.
Вот так я решил завершить эту локальную войну.
На озвучивание я пригласил Зиновия Гердта и Михаила Державина. Предполагалась абракадабра на разных языках. Один тренер говорил якобы по-английски, а другой — якобы по-итальянски. Рефери на ринге предполагался испанец. С английской абракадаброй справился Державин, да так здорово, что, когда я впоследствии показывал этот фильм в Америке, зрители мучительно вслушивались в ту английскую «пургу», которую нес Миша, пытаясь разобрать хоть что-то из этой странной речи. Зиновий Гердт, имея огромный опыт гастролей «Обыкновенного концерта» театра Сергея Образцова по всему миру и на всех языках, прекрасно справился с псевдоитальянским и псевдоиспанским языком.
Мне хотелось, чтобы рефери-испанец давал по-испански команду «к бою!».
Зяма, с которым мы были дружны, сказал мне: «Пишем, Гаррик! Без проблем!»
И мы записали его реплику: «Аста маньяна!»
Потом, когда я представлял картину в Мадриде, я не понимал, почему зрители смеются в том месте, где рефери предлагает боксерам начать бой. Казалось бы, ничего смешного. И тогда я спросил переводчика:
— Что такое «аста маньяна»?
Оказалось, что это означает «до завтра». Не к месту и поэтому смешно. Спасибо Зяме.
Съемки фильма
По ходу съемок возникали проблемы, которые приходилось решать, не прибегая к чужому опыту.
Ну, например, на фильме «Тяп, Ляп — маляры!» всего два персонажа, и свет был локальный, небольшой.
На фильме «Брэк!» площадка для съемок была намного больше и свет требовался гораздо интенсивнее. Осветительные приборы нагревали павильон так, что куклы плавились под пальцами аниматоров. Да и сами аниматоры были носителями тепла. Все-таки 36,6! И тогда мы решили перейти на лампы дневного света, холодные. Стало полегче. Но до конца не решило проблему. И вот — эврика! Придумали перед съемкой покрывать пластилиновые куклы медицинским клеем «БФ-6». Таким образом, кукла обрастала пленкой и не давала до конца съемки сцены покорежить себя теплокровному аниматору. Это было наше ноу-хау.