Все бои на ринге снимали Наташа Федосова и Ирина Собинова-Кассиль. Это была скорее хореография боя, подчиненная музыке эпизода.
А все паузы, а также предварительные массажи перед боем снимал Сергей Косицын — очень хороший аниматор, к сожалению, рано ушедший из жизни.
Аниматоры по ходу съемок обрели уверенность и уже с пластилином были на «ты».
Иногда возникали неожиданные препятствия. Например, в фильме наличествует врач с белым чемоданчиком, помеченным красным крестом. Мы дошли до того места, где бой остановлен и требуется помощь врача.
И я впал в ступор. А что у него в чемоданчике? Решение оказалось очень простым. Три полоски пластилина! Конечно! Три цвета персонажей и соответственно — три разноцветные полоски для «лечения»!
К принятию подобных решений нужно быть готовым. Мозги должны включаться моментально. Не останавливать же съемку из-за того, что ты что-то недодумал!
Я с благодарностью вспоминаю преподавателей из Института физкультуры имени Лесгафта.
Перед началом съемок я направился туда, чтобы приобщиться к искусству бокса.
Я боксом никогда не увлекался, сам не любил драться, да и не получал удовольствия, когда били меня.
А тут мне опытные педагоги с перебитыми когда-то на ринге носами увлеченно рассказали об этом.
Как красиво провести серию, как двигаться на ринге, как защищаться и как блестяще отправить соперника в нокаут. Так могла рассказывать только Майя Плисецкая о балете!
Они меня настолько увлекли, что до сих пор я не пропускаю ни одного интересного боя по телевизору.
Подсел. Моих педагогов я увековечил в своем фильме «Брэк!», придав их внешность тренерам с перебитыми носами.
А дальше что?
Фильм «Брэк!» был закончен. Он мне уже не принадлежал. Его судьбой занялось Госкино, посылая на разные международные фестивали. Фильм летал по фестивалям, я оставался в Москве, иногда по телевизору или в газетах узнавал об успехах и призах. Хотя бы так.
Забавно было, когда я узнал, что в Лейпциге фильм получил главную награду фестиваля — «Золотой голубь», а вскоре на адрес моей тещи, где я был когда-то прописан, пришло письмо на немецком языке. К счастью, моя теща в совершенстве владела немецким. И там сообщалось, что я должен зайти в комнату № 27 и получить денежную награду. Письмо было из Лейпцига.
Я не пошел в комнату № 27, а отправился в Международный отдел Госкино, где восседал Черненко — сын бывшего генерального секретаря ЦК КПСС.
Я поздоровался. Он тут же вспомнил меня.
— Да! Да! Бардин. Как же! «Золотой голубь».
Но я был настроен не совсем как голубь.
— Вот, я получил письмо из Лейпцига.
— Так. Письмо из Лейпцига, и что нам пишут из Лейпцига?
— Не вам, а мне, — поправил я чиновника. И дальше продолжил: — Меня просят зайти в комнату № 27 и получить причитающиеся мне деньги.
— Какие деньги?! — воскликнул чиновник. — Там какая-то мелочь!
— Серьезно? — удивился я.
— Точно, мелочь! Да еще и в рублях!
Уже запахло перестройкой. Уже заговорили о гласности, а я был задирист. Поэтому в заключение повесил перед уходом такую фразу:
— Даю вам неделю, а потом обращаюсь в Союз кинематографистов СССР и подаю на вас в суд.
Через неделю вышел приказ нового руководителя Госкино Камшалова о том, что коллектив, снявший мультфильм «Брэк!», награждается премией Госкино за высокое качество.
Заплатили нам всем одинаково — по восемьдесят рублей, но я был рад не деньгам, а тому, что отстоял свои права.
Хвала призам
В первый раз я побывал на международном анимационном фестивале в 1977 году, в городе Загребе (Югославия). Побывал в качестве гостя, а не участника.
Это был очень престижный фестиваль, потому что в то время загребская анимационная школа считалась ведущей в мире. Я только начинал свою режиссерскую деятельность, и мне было интересно посмотреть на фестивальном экране, чем озабочен мир. Какими идеями, какими формами.
Когда я на закрытии фестиваля, сидя в зале, аплодировал победителям, выходившим на сцену для получения призов, поймал себя на том, что во мне не было ни на йоту зависти к победителям. Почему-то во мне была уверенность, что когда-нибудь наступит и мой черед. На чем это было основано, до сих пор не знаю.