На этом меня Вальков и поймал.
— Вот именно! Поэтому вы и ставьте мультфильм по своему сценарию.
— Михал Михалыч! Да как же я буду ставить?! Я же в мультипликации ни уха, ни рыла!
— А что у вас записано в трудовой книжке? Режиссер-постановщик! Вот и ставьте. Я вас запускаю через два месяца, а пока походите в группу Ефима Гамбурга. Посмотрите, что да как.
Я вышел из кабинета директора. Что мне делать? Только начал осваивать технологии кукольного театра — и вдруг такая «загогулина», как говаривал Борис Ельцин.
Полная растерянность. Как поступить? Что сказать Сергею Владимировичу Образцову? Как сказать?
Пришел к Образцову. Сообщил о сложившейся ситуации. Сказал ему, что хочу попробовать себя в самостоятельном плавании. Узнать, чего я стою сам. Без Образцова. Сергей Владимирович стал выступать как искуситель. На дворе 1974 год.
— Гарри Яковлевич! Вы были в Париже?
— Нет, — ответил я.
Это была чистая правда.
— С театром будете! А Лондон видели?
— Нет.
— С театром увидите!
— Ходили по Нью-Йорку?
— Нет.
— А с театром походите!
И все-таки, преодолевая себя и свою любовь к Образцову, я решительно сказал: «НЕТ!» Он, конечно, обиделся. Еще бы! Я поступил как неблагодарный человек. Но спустя много лет понимаю, что поступил правильно. Я был молод и азартен.
Если бы я остался, то был бы при Образцове.
Короче говоря, я, как Колобок, от дедушки ушел. Впереди была полная неизвестность.
Стал ходить в группу Ефима Гамбурга, моего доброго знакомого и хорошего режиссера. Ефим сказал, что приходить я могу, но заниматься ему со мной некогда, так как он снимает очередной мультфильм и ему нужно уложиться в сроки. Я приходил к нему в группу, развлекал разными байками. Через два месяца такой «стажировки» я, пустой, как барабан, запустился с моим первым мультфильмом.
Мои университеты
В группу мне предоставили лучшего ассистента режиссера — Софью Павловну Ковалевскую. О ней нужно рассказать особо. Всю технологию производства я постигал через нее. Дорогую Софью Павловну. Она редко улыбалась. Была очень строга, невзирая на лица. Прошла войну. Была медсестрой. Выносила раненых с поля боя. Сама была ранена. Хромала, припадая на левую ногу. Терпеливо объясняла мне азы мультипликации. По ходу дела поверила в меня. Стала воспринимать как режиссера. Иногда я удостаивался улыбки.
Не терпела халтуры. Сейчас трудно представить себе, но аниматоры, а тогда они назывались мультипликаторы, рисовали фазы движения на бумаге, а не на компьютере.
Законченную сцену снимали на черно-белую пленку и результат смотрели на экране. Аниматоры работали по сдельной системе: если я принимал сцену, то подписывал ту отчетную бумажку, которую аниматор относил в бухгалтерию и получал деньги.
И вот мы сидим в темном зале. Аниматор волнуется: подпишет или не подпишет. А я волнуюсь: получилось то, что я давал в задании, или не получилось. Волнуемся, но по разным поводам.
Я вижу ошибку в движении персонажа. Аниматор пытается успокоить меня:
— Гарри Яковлевич, да это никто не заметит!
И тут взрывается Софья Павловна:
— Как не заметит?! Если я это вижу!
Аниматор скисает и идет переделывать сцену.
Крик Софьи Павловны «Если я это вижу!» преследует меня всю жизнь. Поэтому сегодня, когда порой журналисты в интервью задают вопрос: «А вам не хочется что-то переснять?», я отвечаю: «Все, что нужно, я переснял». Спасибо за урок, Софья Павловна.
На киностудии существовало неписаное правило: сотрудник поднимался вверх от фазовщика, прорисовщика, мультипликатора до режиссера медленно и постепенно. Режиссура была Олимпом, которого удостаивались немногие. Естественно, ко мне в коллективе отнеслись как к выскочке, чужому, пришедшему практически с улицы.
Вспомнилась старая советская песня о взаимоотношениях новичка и коллектива:
Там на шахте угольной
Паренька приметили
Руку дружбы подали,
Повели с собой…
Никто мне руку дружбы не торопился подать, и поэтому я самостоятельно сделал то же, что в песне: «И в забой отправился парень молодой».
Начнем с того, что я никак не мог найти художника-постановщика для своей картины. Все отказывались. В конце концов согласилась работать со мной Света Гвиниашвили, которая до этого была только ассистентом художника, а художником-постановщиком — никогда. Спасибо, Света.
Пришло время записывать актеров. В фильме у меня говорили дети, и я решился на отчаянный шаг — пригласить на озвучивание не проверенных временем актрис-травести, а настоящих детей.