Я начал с поиска помещения. Почему-то нам приглянулся Краснопресненский район Москвы.
Отправился на прием к руководителю этого района Александру Краснову.
Он меня принял, расспросил подробно о том, что мне нужно, и пожелал удачи в поиске.
— Когда найдете нежилое помещение, сразу ко мне. А я оформлю.
И мы стали искать в этом районе нужное нам помещение.
Прежде мне пытался помочь Ролан Быков, потом Марк Рудинштейн, но дело ничем не кончилось.
Я понял, что надо рассчитывать только на себя.
Так вот, мы искали и находили вполне приемлемые помещения. С их адресами я приходил к «демократу» Краснову. Он просил меня зайти через неделю. Когда я заходил через неделю, найденное нами помещение оказывалось уже или купленным, или отданным в аренду. И я вдруг понял, что Краснов использовал меня и мою группу как агентов по недвижимости. Компьютеры еще были не в ходу, а мы бесплатно создавали для Краснова базу данных. Разочарование…
Тогда мы поумерили аппетиты и стали искать помещение на окраине Москвы. И нашли.
Будущая киностудия оказалась бывшей фотолабораторией. Неприкаянная одноэтажная пристройка на Открытом шоссе. Но и ее пришлось выбивать с боем.
В помещении уже давно ничего не было, кроме крыс и тараканов, но заполучить 523 квадратных метра хотел не только я.
Я составил список из тридцати на ту пору международных призов, полученных мною, и сел под дверью кабинета Юрия Лужкова — мэра Москвы.
Три дня просидел под дверью. Уже подружился с его охраной, уже Юрий Михайлович стал узнавать меня и, пробегая мимо, бросал на ходу: «На аукцион! На аукцион!»
Ну какой аукцион?! У нас не было денег. Мы сидели на шеях наших небогатых родственников.
По истечении третьего дня мое терпение лопнуло. До этого я просил через помощников мэра уделить мне десять минут, пять минут… Теперь же решил никого не спрашивать.
Академика Велихова, который собирался войти в кабинет Лужкова, я попридержал и вошел сам со списком моих международных призов.
Хотелось рассказать мэру обстоятельно, что я являюсь не только гражданином России, но и достоянием Москвы. Но этого у меня не получилось. Мы орали друг на друга. Лужков требовал, чтобы я закрыл дверь с той стороны, а я знакомил его с новыми оборотами матерщины, которой сам от себя не ожидал. Велихов переводил взгляд с одного на другого. Для академика такой диспут был внове.
Наконец, я исчерпал мои знания обсценной лексики и вышел из кабинета.
Вслед за мной выскочил помощник мэра и закричал секретарше:
— Соедини с Котовой! Срочно!
Когда помощник во второй раз вышел из кабинета Лужкова, я пригласил его совместно покурить.
Мы уединились. Я попросил его дословно повторить разговор с Котовой — председателем Комитета по управлению городским имуществом Москвы. Помощник озвучил следующее:
— Лена! У меня тут Бардин! Ну такой режиссер! Орет на меня! Ему надо помочь! Он — нищий!
А я-то, дурак, приперся к мэру со списком моих призов!
Оказалось, главное мое достоинство — нищета!
Прошло много лет, но нищета — по-прежнему мое главное достоинство.
У меня есть студия!
Распоряжение вышло, и я получил в аренду то помещение, которое получило название: киностудия «Стайер». Почему «Стайер»? Потому что предполагался бег на длинную дистанцию. Название мы оправдали.
Киностудия существует уже тридцать три года.
В отличие от Ильи Муромца, мы эти долгие годы не сидели на печи.
Кстати, для меня нераскрытой загадкой так и осталась история Ильи Муромца. Тридцать три года на печи без подгузников! Как у него только ноги не атрофировались!
Мы не собирались отлеживаться. Все включились в работу по отмыванию и отскабливанию заброшенного помещения. В советские времена люди тащили с заводов и фабрик то, что производили, — мои же коллеги всё тащили из дому, чтобы обустроить будущую киностудию.
Узнав о таком бедственном положении, одна юридическая контора выделила мне деньги на ремонт киностудии. Ремонт начался со столовой.
Я хотел, чтобы для моих коллег сама студия была притягательна своим уютом, комфортом. И едой! Пусть тот, кто сказал, что художник должен быть голодным, сам сдохнет от голода. На студии появился повар. Валдайский колокольчик в 14:30 звенел, созывая всех на обед.
Мы создавали правила, которым через некоторое время предстояло стать традицией.
Я добился в Госкино передачи прав «Стайеру» на мои фильмы. К сожалению, не на все.