Армен Медведев дал отмашку, и я стал готовиться к запуску моего нового фильма «Кот в сапогах».
Трудно высказать и не высказать все, что на сердце у меня
Каждый фильм для меня — повод для высказывания. О чем я хотел высказаться в новом фильме «Кот в сапогах»?
Шел 1994 год. Постепенно выхолащивалась эйфория перестройки. И немудрено! В мире накопился огромный опыт по переходу от феодализма к капитализму, а опыта перехода от социализма с его плановым хозяйством к капитализму почти не было.
Польша, Венгрия, Чехословакия, Прибалтика, будучи небольшими по территории и с населением, которое еще помнило, что такое капитализм, пошли более решительно по пути рыночной экономики.
Мы же стояли на одной, еще коммунистической, ноге, не зная, куда поставить другую. Российское самосознание имело генетически крепостное право. А потом — сталинское желание загнать железной рукой людей в счастье. И он загонял, только вряд ли можно это сегодня назвать счастьем. До сих пор немало граждан тоскуют по сильной руке и ставят тирану памятники в городах России.
Народ, будучи в основной своей массе невежественным и покорным, не разобравшись в ситуации, поспешил назвать демократию «дерьмократией» и потянулся в прошлое с гарантированной пайкой.
Мои сограждане не использовали данный им сверху исторический шанс и повыбирали в руководящие органы страны не самых умных, не самых порядочных, а прохиндеев и популистов.
Реформы в России всегда буксуют, реформаторов взрывают и убивают, потому что всегда есть желающие ничего не менять. А я-то так надеялся, что даже снял фильм «Серый Волк энд Красная Шапочка». Я был так же наивен, как Виктор Цой, который пел: «Перемен, мы ждем перемен!» Цой не дождался. Я еще жду…
Так вот, возвращаюсь к фильму «Кот в сапогах». Мне никогда не была близка ментальность героев русских народных сказок. То ли Иван-дурак, то ли Емеля и им подобные лентяи, лежа на печи, ждали чуда и получали его в финале, не ударив палец о палец.
И я решил проследить судьбу такого «героя», которого доставшийся ему с гуманитарной помощью Кот переносит в средневековую Францию.
Иван Карабасов, как я его обозвал, получил все, но за неблагодарность и хамство был отправлен обратно в Россию, чтобы продолжить пить водку и ждать гуманитарной помощи. Так, вкратце, выглядит сюжет.
Изобразительно я хотел столкнуть грустный российский пейзаж с осенней болотистой почвой с хоромами французского короля.
Мой художник Аркадий Мелик-Саркисян успешно справился с этой задачей в своих эскизах и персонажах.
В музыкальном плане я хотел использовать в начале и в конце тоскливую русскую балалайку, а середину насытить классической музыкой, которую посчитал уместной.
Аранжировщиком выступил мой старый друг Сергей Анашкин.
Мы записали на студии «Мосфильм» все фрагменты: и Римского-Корсакова, и «Марш полковника Боуги», и Боккерини, и Сороковую симфонию Моцарта, и Вагнера, и Доницетти.
Тему Доницетти из «Любовного напитка» Сергей Анашкин преобразовал в потрясающий полонез в предпоследнем эпизоде фильма. Что бы я без него делал!
А звукорежиссер Владимир Виноградов! Сколько фильмов мы с ним вместе сделали! Человек он был непростой, неуживчивый, категоричный. Но я это преодолевал, потому что ценил его как высокого профессионала.
Вспоминаю запись вокала на «Коте в сапогах», когда я решил, что Ванька и Кот под балалайку будут петь каждый свое. На озвучивание Ваньки пригласил моего друга Константина Райкина, а на Кота — Алексея Стычкина.
Да, забыл сказать, что в этом фильме каждый говорит на том языке, на котором он изъясняется в своей стране. Ваня — на русском, Кот — на английском, Король — на французском, а Людоед, так получилось, — на немецком.
Райкин русским владел и до встречи со мной, Леша Стычкин был профессиональным синхронистом — переводчиком с английского, Константин Смирнов, брат режиссера Андрея Смирнова, в совершенстве владел французским, а Рогволд Суховерко озвучил Людоеда — герра Капута. Ему я написал текст, который остался в памяти со школьных времен.
Так вот, Косте Райкину нужно было спеть популярную патриотическую песню «Я люблю тебя, Россия», потом Кот подключался к пению, но пел при этом гимн Америки. Сплетались две мелодии, и органично выходили оба на общий финал.
Константин Райкин сказал, что петь не умеет, но Владимир Виноградов увел его в какой-то закуток и за пятнадцать минут научил. Так что это был первый вокальный опыт Кости.