Я придумал историю о том, что Чуча устраивает для мальчика праздник. Шоу! С танцами, с розыгрышами, чтобы выгодно показать все возможности наши и самой куклы — Чучи.
Написал сценарий, отправил в Министерство культуры. Там его приняли и гарантировали финансирование. Но меня мучил червь сомнения. Ведь фильм будет ни о чем.
Полтора года жизни тратить ни на что? Нет, надо придумать другое. И я придумал!
В дом, где проживает мальчик с Чучей, забрел щенок. Ничей. И Чуча, его Чуча, которую он сделал своими руками, которая по праву принадлежит ему и более никому, начинает оказывать внимание какому-то приблудному щенку. Не бывать этому!
Это — ревность. Вот о чем пойдет речь в третьем фильме.
Какая музыка наиболее подходит для раскрытия этой темы. Сердце мое захолонуло, когда я подумал о «Кармен-сюите» Жоржа Бизе — Родиона Щедрина.
Что это? Моя смелость или наглость? Было страшно думать об этом, а уж тем более прикоснуться к такой музыке.
Но глаза боятся, а руки делают. А руки написали сценарий, и я отправил новую версию в Министерство культуры. Мне пошли навстречу и поддержали меня, приняв новую версию.
Я нашел хорошую запись. Кстати, записал «Кармен-сюиту» маэстро Владимир Теодорович Спиваков, с которым мы еще не были знакомы.
Кому принадлежат права на музыку? Оказалось, фирме «Дойче Граммофон». Я оплатил права на использование музыки. После чего позвонил композитору Родиону Константиновичу Щедрину по двум найденным телефонам — в Литву и в Мюнхен.
Наговорил свое послание на автоответчик и стал ждать.
Через несколько дней на студии раздался звонок.
Я взял трубку.
— Я — Родион Щедрин. Как мне поговорить с Гарри Бардиным.
— Это я.
— Вы мне звонили?
— Да. Видите ли, Родион Константинович, я — режиссер анимационного кино…
— Как вам не стыдно?!
— В каком смысле?
— Да мы с Майечкой вас обожаем.
Я смутился, но разговор продолжил.
— Я решил снять мультфильм на вашу «Кармен-сюиту».
— Но это не ко мне. Права куплены немцем из «Дойче Граммофон».
— Я знаю. Права я уже оплатил.
— Тогда зачем вы мне звоните?
— Из этических соображений.
И тут мне показалось, что связь прервалась.
— Алло! Алло! — воскликнул я.
После паузы возник голос Щедрина:
— Повторите, что вы сказали.
— Из этических соображений.
— Боже! Какое забытое слово! Да делайте с моей музыкой что хотите! Только, когда снимете, то уж, пожалуйста, покажите.
На том и расстались.
Родион Константинович позвонил месяца через два с вопросом:
— Ну что, сняли?
— Родион Константинович! У нас покадровая съемка. Позвоните через год.
Через год звонит Щедрин:
— Ну что, сняли?
— Сняли. Как раз сегодня отпечатали первую копию.
— Можете показать?
— Конечно.
— Так. У меня завтра концерт в Консерватории, а послезавтра мы с Майечкой готовы к вам приехать.
Через день я заказал эталонный зал на «Мосфильме» для просмотра «Чучи-3». И тут звонит Родион Щедрин.
— Гарри Яковлевич! К сожалению, я не смогу приехать. Вчера какая-то сволочь меня перецеловала после концерта, и я лежу весь в соплях. Посему к вам поедет моя лучшая половина — Майя Михайловна.
И тут мне стало нехорошо. К нам приедет блистательная Майя Плисецкая, для которой и была написана «Кармен-сюита»! С ее острым умом и не менее острым языком! Что она увидит на экране? Не себя, а какую-то подушку на колесиках, корову, собаку! Страшно, аж жуть!
Отступлю от повествования и расскажу почти трагическую историю рождения первой копии «Чучи-3». Лаборатория «Мосфильма» накосячила при ее печати. Негатив фильма, в котором было около трехсот склеек, был изувечен. Потекли все склейки от неправильного температурного режима. При этом на пленке произошли геометрические изменения предыдущего и последующего кадра. Что делать? Я написал гневное письмо директору «Мосфильма» Карену Шахназарову, где обвинил лабораторию «Мосфильма» в халатности. Они, по сути, загубили мою картину. Карен, которого я хорошо знал до этого, встретив меня, развел демагогию по поводу того, что ничего страшного не случилось, что фильм от этого стал даже лучше. Тогда я потребовал экспертизы и пообещал, что приду с юристом.
— А юрист зачем? — спросил Карен.
— Затем, чтобы подать на вас в суд.
Карена это отрезвило, и он выделил деньги на восстановление негатива.
Я почти все лето просидел на «Мосфильме», в графической лаборатории, где под моим наблюдением негатив покадрово восстанавливали мастера.