Однажды мне позвонили из оргкомитета московского кинофестиваля «Сказка» и попросили фильм «Чуча-3» для показа в рамках конкурсной программы. Фильм я предоставил. Потом тишина. Где проходил показ, мне не сообщили. Как принимали картину, я не знал. Что решило жюри, мне было неведомо. Помню, что фильм привезли и вернули. Где-то через неделю на студию позвонили. Голос был незнаком и грубоват:
— Мне нужен Бардин.
— Я вас слушаю.
— Ну че, вы будете забирать свой приз?
— Какой приз?
— Да у нас в кинотеатре проходил фестиваль «Сказка». Вас наградили главным призом.
— А вы кто?
— Я уборщица. Нашла ваш приз в мусоре и вот звоню вам. Приезжайте и забирайте.
Я приехал в указанный кинотеатр и принял большой хрустальный ключ из рук этой доброй уборщицы.
Кто-нибудь может мне бросить упрек в моей недемократичности? Думаю, что нет.
Я принимал «Золотую пальмовую ветвь» из рук Клаудии Кардинале, а также из рук простой уборщицы московского кинотеатра я принял гран-при.
Моя покойная теща больше всего боялась, что я когда-нибудь зазнаюсь. Этого не произошло. Не зазнался. Спите спокойно, дорогая Либа Григорьевна!
Запись музыки
Близилось пятое июня — день, назначенный Владимиром Спиваковым для записи в Доме музыки. Он прилетел четвертого июня из Парижа, позвонил мне и подтвердил завтрашнюю встречу.
Я ночь почти не спал. Для меня всегда запись музыки — явление ответственное и тревожное.
Утром заранее приехал в Дом музыки. Володя, как потом выяснилось, до трех часов ночи изучал партитуру предстоящей записи.
Оркестранты, не торопясь, рассаживались по своим местам. Они предполагали, что маэстро не сразу будет записывать, а начнет с репетиции.
Но вот вошел бодрый и энергичный Владимир Спиваков. Взял в руку микрофон и своим бархатным баритоном поведал:
— Так как у нас фильм про птичий двор, позволю себе рассказать вполне птичий анекдот. Выходит утром мужик во двор, чтобы покормить живность. И видит, как петух топчет курицу. Но, заметив еду, соскочил с курицы и начал клевать зерно. На что мужик, покачав головой, говорит: «Не дай мне бог так оголодать!»
И Володя, не дав отсмеяться оркестрантам, добавил: «Начинаем с первой цифры!»
Зазвучали первые такты. Мы записывали номер за номером. Перед каждым номером я обращался к оркестру, рассказывая музыкантам о том, что будет происходить в фильме под эту музыку. Я добивался того, чтобы они играли не столько ноты, а судьбу.
Когда инспектор оркестра, по закону профсоюзов, попросил Спивакова сделать перерыв, Володя обратился ко мне:
— Гаррик, зайди.
Я зашел. И Володя, такой уверенный и победительный, вдруг говорит:
— Ты скажи, только честно, тебе все нравится? Если что, мы можем переписать!
Вы помните? Именно так говорил Юлий Ким.
Они для меня — живые примеры служения своему делу. Только так, бескомпромиссно стремиться к гармонии, к совершенству. Не щадя себя, добиваться высокого результата, забыв о старых своих заслугах.
Каждый раз, как с чистого листа! Этот абзац я написал для молодых, только вступающих в мир, который называется «творчество». Учитесь, ребята!
Уложились в один день
Запись продолжили после перерыва. Оркестр был в хорошей форме. Владимир Спиваков решил все записать за один день. Так и произошло.
Записывается последний номер. Кода всего фильма. Самая эмоциональная. Напомню тем, кто видел фильм.
Я ввел в сюжет не объемный, а плоский персонаж — душу Гадкого утенка. Душа на протяжении всего фильма страдала от обид, пыталась быть понятой окружающими, но без толку. И вот в финале душа побуждает Гадкого утенка, уже превратившегося в лебедя, взлететь и примкнуть к клину улетающих в теплые края лебедей.
Главный герой противится, однако под барабанную дробь душа соединяется с нерешительным лебедем, и он взмывает вверх.
В этом месте я при просмотре фильма всегда проливаю слезы, несмотря на то, что сам все и придумал. Наверно, это старческая сентиментальность.
Так вот, после записи последнего номера я в микрофон благодарю оркестр, Владимира Спивакова и собираюсь прощаться. И тут он меня останавливает:
— Гарри, еще осталось время, поэтому мы перезапишем первый номер.
— Почему, Володя?
— Можно лучше.
Вы представляете себе, что дирижер целый день записывает музыку, а в голове его занозой сидит одна мысль: можно лучше!