Четыре месяца не прошли даром. Впоследствии, во время съемок, меня можно было разбудить ночью и, благодаря музыкальной памяти, я мог даже спросонья сказать, кто что делает на каждую ноту музыки. Я должен был «увидеть музыку».
Потом в социальных сетях прочитал комментарий по поводу увиденного кем-то «Гадкого утенка».
Привожу дословно: «Какая сволочь этот Бардин! Я теперь “Лебединое озеро” видеть не могу!»
Согласитесь, что ведь это — комплимент!
Съемки «Гадкого утенка»
Когда декорации были готовы, куклы в перьях ожидали своего часа в шкафах, мы по традиции помазали водкой кнопку камеры и сделали первый кадр. Съемка началась. Но не в этот день, потому что открытую по радостному поводу бутылку водки пришлось допить участникам будущих съемок. А участников набралось много.
Стол в столовой пришлось наращивать и приспособить большой круг для вращения. По-китайски. За стол теперь садились двадцать два человека. В половине третьего звонил валдайский колокольчик, и изголодавшиеся коллеги устремлялись по зову колокольчика в столовую. И это был не только обед, а общение, обсуждение сделанного, совещание по поводу предстоящего.
Я вспоминаю четыре года съемок как счастье. Конечно, были трудности. Как без них? Но снимались сцена за сценой, и я понимал, что мы на правильном пути.
В истории Гадкого утенка прослеживалась жизнь нашего соотечественника от детсадовца до «простого советского человека». С полным перечнем сопутствующих канонов: «Будь, как все!», «Не высовывайся!», «Чего тебе, больше других надо?» и так далее. Прослеживалась милитаризация сознания, которая сегодня распустилась махровым цветом.
С аниматорами работалось легко. Они знали, про что кино. Они были моими единомышленниками.
Иногда возникали смешные эпизоды.
Аниматор Татьяна Молодова снимала сцену рождения Гадкого утенка. Возникала трещина на большом яйце, а потом раскалывалась скорлупа и появлялся наш пластилиновый уродец.
И вдруг у меня в кабинете появляется бледная Таня.
— Таня, что случилось?
— Гарри Яковлевич! У меня Гадкий утенок случайно наступил на скорлупу!
Как может быть что-то случайным при покадровой съемке? Просто Татьяна заигралась. И это — прекрасно. И это осталось в фильме.
Что наша жизнь? Игра!
Что нового появилось в технологии самой съемки? Появился Владимир Лазаренко-Маневич — аниматор, умеющий запросто общаться с компьютером. Он во многом облегчил нашу работу. Мы на студии снимали одного лебедя на зеленом фоне, а Володя у себя дома из одного лебедя делал стаю и помещал их в среду. Такая технология называется «хромакей».
Это лишь один пример. Скажу, что появление на студии Лазаренко-Маневича дало толчок моей фантазии, моим возможностям. Спасибо тебе, Володя, за мое приобщение к прогрессу.
Чтобы вы поняли, почему съемки полнометражного фильма шли аж шесть лет, приведу другой пример.
На знаменитой американской студии «Пиксар» полнометражный анимационный фильм делается три года. В процессе изготовления задействована тысяча двести человек, а у нас на студии было двадцать два!
Почувствуйте разницу.
Заканчивая съемки, я понял, что второй раз на эту Голгофу не полезу. Как сказал когда-то замечательный режиссер Роман Абелевич Качанов, сняв полнометражный фильм «Тайна третьей планеты»: «Это опыт, которым можно только делиться».
Повторить его невозможно. Сил не хватит. У меня есть этому подтверждение. Друзья-приятели наседали на меня с просьбой показать готовый фильм, и я договорился с руководством кинотеатра «Фитиль», который расположен рядом с моим домом, продемонстрировав им первую напечатанную копию.
После просмотра был небольшой фуршет в буфете кинотеатра.
Я успел выпить с друзьями одну рюмку водки, а вторую протянул, чтобы чокнуться, но не успел, потому что упал.
Скорая помощь зафиксировала давление 50 на 0. Я честно выложился до нуля. Но честолюбие мое было удовлетворено: меня на носилках несли к машине скорой помощи Эммануил Виторган, Вадим Абдрашитов, Леонид Каневский, четвертого не помню. Но и этих ребят достаточно.
О московской премьере я уже писал. Она прошла в Доме музыки. А мировая премьера — на престижном фестивале в Локарно. Было лето, поэтому главный показ провели на центральной площади — Пьяцца-Гранде, где на пластиковых стульях разместилось восемь тысяч человек. Неподалеку проходил показ в закрытом кинотеатре на три тысячи мест. Меня представил президент фестиваля. Представил так, что не могу здесь из скромности все повторить. Я вышел на сцену, сказал подобающие моменту слова, и начался показ. Я поглядывал на небо. Небо не предвещало ничего хорошего. Тучи сгустились, и на двадцать шестой минуте просмотра хлынул дождь. И какой! Как из ведра!