Мальчики и девочки из оргкомитета фестиваля забегали между рядами зрителей, раздавая желтые непромокаемые плащи. Детей отправили под крышу балюстрады. Никто не ушел. А в конце устроили такую овацию, какую я желаю читающему эти строки.
Впоследствии меня опять пригласили в Швейцарию, где у подножья Монблана располагался кинотеатр. Я должен был представить фильм «Гадкий утенок» детям, которых привезли на больших желтых автобусах. Зал на 500 мест был полностью заполнен детьми.
Я сказал вступительное слово и сел в первый ряд, чтобы видеть и слышать реакцию детей. Мне было интересно, насколько им будет близка и понятна эта тема. А тема эта со временем получила свое название — «буллинг».
Фильм близился к финалу. Дети на все реагировали очень живо.
Началась сцена, где герой пытается взлететь и у него это не сразу получается. И вдруг я слышу шум, которого точно нет в фонограмме фильма. Откуда шум? Я оборачиваюсь и вижу: все пятьсот детей машут руками, чтобы поддержать Гадкого утенка в его усилиях!
Ради этого стоит жить и работать.
Призы на международных фестивалях посыпались как из рога изобилия.
Я когда-то считал полученные призы, потом счет перевалил за сотню, и я бросил эту тщеславную затею.
Забавной была церемония награждения Национальной премией «Ника». Перед вручением мне пятой «Ники» на экране пошла нарезка получения мною предыдущих «Ник».
Так как от «Ники» до «Ники» проходило время, на экране было особенно заметно и смешно, как, приобретая «Ники», я терял волосы на голове. Хорошо, что «Ники» присуждают не за прическу.
Тот, кто мне вручил бронзовую крылатую статуэтку, попрекнул меня, что пора, мол, и совесть иметь и дать молодым дорогу.
Я тогда пообещал, что больше не буду представлять свои картины на «Нику».
И свое обещание сдержал. Больше на «Нику» не выставил ни один фильм. Как пел Володя Высоцкий, «я себе уже все доказал». Молодые! Милости прошу!
Пауза
После съемок «Гадкого утенка» нужно было отдышаться. Хотя киностудия и называлась «Стайер». Да, «Стайер», но не «Марафонец».
Я очень рассчитывал на прокат, я надеялся, что заработанных денег хватит на то, чтобы отблагодарить коллег хорошими премиями и сделать заначку на будущий проект.
Но этому оказалось не суждено случиться. Фирма, которая подписала со мной договор на прокат в России и получила 119 копий фильма, повела себя в высшей степени безобразно.
Они присылали мне фальшивые данные о полупустых залах при просмотре «Гадкого утенка».
Я направил моих сотрудников в кинотеатры, чтобы они лично убедились в неуспехах проката.
Они вернулись и сообщили, что все просмотры проходили в полных залах и с большим успехом.
Я обратился к прокатчикам с вопросом: «Что происходит?», но мой вопрос остался без ответа. Более того, они искусственно обанкротились и — концы в воду! Копии они так и не вернули, денег мы не заработали.
Такая судьба. Есть расхожая фраза: «Если до сорока лет ты не разбогател, то и не пытайся». Киностудия у меня небольшая, поэтому в штате нет отдела продвижения, нет сотрудников, которые бы умели продать снятый фильм. Я понадеялся на честность прокатчиков и прогадал. Жаль, конечно. Знаю за собой этот грех. Могу снимать фильмы, но не умею на них заработать. Может быть, поэтому снимаю один фильм за другим, чтобы не окочуриться с голодухи. Шутка. Неудачная.
Группу я распустил и стал думать о том, что буду дальше снимать. Додумался вскоре до идеи снять фильм «Три мелодии». Три темы на разные сюжеты.
Первый сюжет — «Элегия» Массне. Я, будучи уже пожилым человеком, решил не отказать себе в удовольствии посетовать по поводу нашей молодежи. Против чего я ополчился в первом сюжете? Против пофигизма, против жизни «по приколу». Против нежелания искать истину, а плыть по течению своих «хотелок», ни о чем не заботясь.
Второй сюжет был придуман на тему «Верни мой народ» в исполнении Луи Армстронга. Для меня он больше был интересен в плане поиска новых форм. Нет, смысл там безусловно имелся. О возращении евреев из Египта, но решенный побегом посуды из кухонных шкафов. Я решил сыграть в такую игру.