На том и порешили. Я взял номер телефона автора, Алексея Симукова, и отправился к нему домой.
Симуков не шибко обрадовался нашему знакомству. Особенно когда я сказал, что кое-что подправлю в сценарии.
К этому времени я уже придумал Водяного и Бабку-ежку. Я собирался автору об этом поведать, но он решительно остановил мой поток красноречия:
— Учтите, что в титры я вас не поставлю.
Я с этим согласился, раскланялся и ушел.
А по дороге домой думал: «Значит, деньги не заплатят, в титры не поставят…»
Но остановиться уже не мог. Именно по дороге домой я придумал музыкальный номер под названием «Мечта». Когда каждый персонаж выпевает свою мечту, а припев такой: «Ах, если бы сбылась моя мечта…». Считаю и сейчас, что это один из самых лучших номеров фильма.
И вот «Летучий корабль» запустили в производство. Я уже знал, что поэтом приглашу Юрия Энтина, которого знал давно и ценил как большого мастера владения словом. Чего стоило «Ох, рано встает охрана!».
А кто будет композитором?
В это время самой популярной музыкальной темой была «Пора-пора-порадуемся на своем веку». Для мюзикла мне был необходим именно этот композитор. Максим Дунаевский.
Я его нашел, позвонил, встретились. Он оказался человеком легким, контактным и с юмором. Еще бы! Сейчас он женат в восьмой раз. Это очень смешно. И вот мы встретились втроем: Юрий Энтин, Максим Дунаевский и я. Рассказал им все, что знал про будущий фильм. Заразил коллег в хорошем смысле этого слова.
А теперь иногда, просматривая интервью с моими коллегами, удивляюсь, как они рассказывают о создании «Летучего корабля». Максим почему-то напирает на то, что мы часто спорили и ругались. Но этого не было! Честное слово! Юрий Энтин, чтобы повысить свой вклад, рассказывает, будто на его вопрос: «О чем поет Водяной?» — я ответил: «Ты — поэт, ты и придумай!» И ему, несчастному, пришлось лечь в ванну с водой, чтобы компенсировать мой непрофессионализм, и самому придумывать содержание куплетов.
Я никогда не позволял себе выходить в неглиже перед моими коллегами. Я всегда знал, чего я хочу от них получить, поэтому требовательным был не только к ним, но в первую очередь к себе.
Один раз произошла неувязка. Я попросил Юрия Энтина написать текст для Бабки-ежки. Пока он сочинял, я понял, что в этом эпизоде должен быть взрывной момент и тоскливые жалобы Бабы-яги здесь неуместны.
Энтин написал:
Меня вы знаете так слабо,
Во мне вы видите врага.
Во-первых, бабушка я, баба!
И только во-вторых, Яга.
Хорошие стихи. Юра прочитал их нам с Максимом, и тут я его огорошил тем, что это будет общежитие бабок-ежек, а петь они должны что-то залихватское.
— Частушки! — предложил Максим.
Энтин обиделся и отказался писать частушки.
И тогда, неожиданно для меня и самого себя, Максим придумал первый куплет:
Растяни меха, гармошка!
Эх, играй-наяривай!
Пой частушки, бабка-ежка,
Пой, не разговаривай!
И Юра, преодолев обиду, подключился к рождению номера: второй куплет и все последующие были его. Так родился музыкальный номер, без которого впоследствии не обходился ни один новогодний «Голубой огонек» на телевидении.
Да, мне не заплатили деньги за дописывание сценария, меня нет в титрах как соавтора сценария, но зато фильм стал хитом на многие десятилетия.
В чем причина? Попытаюсь разобраться. В фильме есть бесшабашность, свобода и хулиганство. И наша молодость — легкость бытия, что придало «Летучему кораблю» особый шарм.
Я снял много фильмов после него, но, когда меня спрашивают о том, что я снял наиболее известное широким массам, всегда отвечаю: «Летучий корабль». Один таксист после такого ответа озадачил меня, воскликнув:
— Как! Вы разве живы?!
Он был уверен, что я давно лежу и отдыхаю на Новодевичьем кладбище, как подобает настоящему классику.
Мои бывшие коллеги оказались более предприимчивыми, чем я. Они вдвоем — Юра и Максим — написали пьесу по мотивам «Летучего корабля», куда меня не включили в авторский состав. У меня просто карма какая-то — ни титров, ни денег.
Алексей Учитель, продюсер и режиссер, поручил сыну Илье поставить игровой фильм «Летучий корабль», не поставив меня в известность. Тут тоже с этикой оказалось не очень хорошо.