Когда мне позвонили с какого-то радио и спросили, буду ли я подавать в суд, я ответил, что не буду.
— Почему? — искренне удивились вопрошающие.
— Плохое не воруют, — ответил я.
Мог бы я сегодня снять фильм наподобие «Летучего корабля»? Наверно, нет. Я — другой, и мир — другой. Я уже не верю в автоматическое торжество справедливости, иллюзии с годами улетучиваются.
Кстати, в финале фильма должны были звучать такие слова:
Сказка тем и отличается,
Все в ней хорошо кончается!
Нам редакторы эти строчки зарубили. Знали, гады, что добром все не кончится.
Режиссер Тереза Дурова, поставившая спектакль «Летучий корабль», пригласила меня с внуком в театр.
Мы с внуком посмотрели на сцене искусственно растянутый фильм, после чего внук спросил:
— Дедуля, ты не обидишься?
— На что, Яша?
— Твой фильм — лучше.
Я не обиделся.
Эта пьеса сегодня идет во многих театрах. Нехай! Подделка никогда не бывает лучше оригинала. Вы это знаете.
Подготовительный период
Рассказываю для непосвященных в процесс создания мультфильма. После создания сценария режиссер пишет свой режиссерский сценарий, где дробит весь сюжет на сцены, и на основании написанного делает свою рабочую раскадровку — движение сюжета в картинках. Журналисты пишут обо мне как о странном режиссере, не умеющем рисовать.
Да, я не рисую как дипломированный художник. Но мне и неважно. В своей рабочей раскадровке я могу эмоционально выразить задуманное движение. Потом, для всех, художник-постановщик по моей раскадровке сделает образцово-показательную раскадровку, которую мы вывешиваем на стенку для всеобщего обозрения.
Запись музыки, реплик или вокала у нас предварительная. Потому что потом все записанное расшифровывается по нотам и буквам и вкладывается в открывающиеся рты, пасти и клювы персонажей.
Итак, наступил подготовительный период для будущего мультфильма «Летучий корабль». Художником-постановщиком была уже упомянутая мной Света Гвиниашвили. Я ей дал задание по изобретению персонажей. Кстати, она нарисовала всех, кроме Водяного. Водяного нарисовал я. Не бог весть какой, но мой! А то вы все: нерисующий режиссер, нерисующий режиссер! Вот вам!
Параллельно с этим Максим придумывал музыку, демонстрируя мне номер за номером, а Юра на эту музыку писал стихи.
Когда я спросил у Максима, где мы будем записывать музыку, получил неожиданный ответ: «В Полтаве». Дело в том, что инструментальный ансамбль «Фестиваль» под руководством Максима Дунаевского базировался именно там. Я только поинтересовался: «За сколько дней мы управимся?»
«За три дня», — ответил Максим. Я ему доверился, и мы поехали в Полтаву. Кстати, на родину его папы — Исаака Дунаевского.
Запись музыки
В Полтаве мы за три дня не управились. По истечении трех дней нас из звукозаписывающей студии попросили. То есть выгнали.
— Куда теперь? — спросил я Максима.
— Поехали в Днепропетровск.
— У тебя там кто-то есть?
— Не кто-то, а что-то. Телецентр.
Всей командой перекочевали в Днепропетровск. Остановились в самой дешевой гостинице. Денег хватило на один номер. Спали кто где. Кому повезло — на кровати, а кому не очень — на полу.
Направились в местный телецентр. Я встретился с директором телецентра, представился и рассказал о наших проблемах. Не знаю, что подействовало на него. То ли наличие в нашем составе автора музыки к «Трем мушкетерам», то ли просьба режиссера из самой Москвы, но благодушный директор распорядился выделить нам студию, где обычно записывались «Вести с полей».
Таким образом, из-за нас город Днепропетровск три дня не знал не ведал, что у них происходило на колхозных полях.
Мы продолжили запись музыки.
На второй день нашего пребывания в гостинице ко мне подошла благообразная пожилая дежурная по этажу.
— Извините, но я второй день наблюдаю за вами…
— И что?
— Так вот. Вас там прописано двое, а на самом деле живут пять человек.
— Так надо. Мы проводим здесь секретную операцию. Позвольте представиться: майор КГБ Бардин, а это — капитан Дунаевский.
— Все поняла. Живите-живите. Если что, я здесь, — успокоила меня опытная стукачка.
К счастью, ее помощью не пришлось воспользоваться, потому что мы записали всю музыку и отправились в Москву. Везли «нулевку» — то, на что будут записывать голоса будущих исполнителей.
С главным героем все было ясно. Его должен был спеть Миша Боярский. Героиню — Татьяна Шабельникова. На Водяного я хотел пригласить Анатолия Папанова. За царя решил спеть сам.