Проектом, который заявил о тренде, стала программа «За стеклом» — первое российское реалити-шоу. Его показали на канале ТВ-6 осенью 2001 года. Группа юнцов 35 дней жила в особых помещениях гостиницы «Россия» под прицелом телекамер. Быт этих парней и девиц вызвал ураганный интерес общества: «За стеклом» смотрели 40 % зрителей. Такого на отечественном ТВ ещё не случалось.
Вообще-то герои «застеколья» произвели неприятное впечатление. Страна была поражена их одномерностью и банальностью, эгоизмом и апломбом. Но уж какая есть молодёжь, такая вот и есть. Интереснее всех была интриганка и оторва Марго. Она перетянула одеяло на себя, и кульминацией шоу стало не определение победителей, а секс Марго и Макса — именно это и запомнила аудитория.
Марго звали Маргаритой Семянкиной. Она была из Екатеринбурга: закончила училище культуры как хореограф, работала моделькой, певичкой и танцовщицей — говорили, стриптизёршей, и в такое, судя по шоу, вполне верилось. Марго мечтала перебраться в Москву и зацепиться на телевидении, а в анкете написала: «Хочу, чтобы у меня была жизнь, похожая на феерверг». Симпатичная самовлюблённая дурочка. Приехала в Москву поступать в Щуку, провалилась — но неожиданно по кастингу попала «за стекло». И тут-то Марго отожгла не по-детски, а как дома.
Героев «застеколья», покидающих неволю, встречали, словно космонавтов. У Марго взяли интервью все-все-все газеты и журналы: грянул «феерверг». Однако вскоре всё затихло. Страна забыла об участниках шоу точно по волшебству. Ведь важен был молодёжный тренд, а сами «застекольщики» — лишь пушечное мясо.
Марго — главный ньюсмейкер страны
Марго выйдет замуж за своего застекольного бой-френда Макса, но никого молодожёны не заинтересуют. И ничего у них не получится. Не будет ни карьеры, ни денег, ни связей, одна дурная репутация. Они сбегут в Екатеринбург, но и здесь окажется глухо, как в Москве. Марго родит от Макса ребёнка. В 2004 году несчастные застекольщики вернутся в столицу, в 2007-м разведутся, в 2010-м Марго снова выйдет замуж и будет скромно работать в танцевальной студии.
А новой жертвой мейнстрима назначили Ирину Денежкину из Екатеринбурга.
Ирина Денежкина училась на третьем курсе журфака УрГУ и писала новеллы неопределённого евроформата, вроде как истории о подростках и молодёжи, а на самом деле — никакую прозу ни о чём: «Кухня, сигареты, парк, поцелуи Дени, нелогичные и прямо так и надо будто. Кто он мне? Вот-вот… Но просто… нет, не просто. Это сложно. Это по мозгам ударило, всё сложилось, как и надо было. Как единственный правильный вариант со множеством вариантов, тёплых, солнечных, продуманных до мелочей. Р-раз — и всё. Что-то есть. Внутри. И снаружи». Короче, писательница из Денежкиной была примерно такая же, как телеведущая из Марго.
В 2002 году Денежкиной было 19 лет. Она вывесила свои тексты в Интернете, получился сборник прозы с энергичным названием «Дай мне! (Song for Lovers)». В Сети его прочитал Станислав Зельвенский, 24-летний кинокритик из продвинутого московского журнала «Афиша». Зельвенский номинировал неизданный сборник на продвинутую литературную премию «Национальный бестселлер».
Престижная литпремия — скорее производное от моды, чем от литературы, и главное тут — соответствовать мейнстриму. Денежкина соответствовала: молодая и пишет о молодых. Импонировала и безадресная столичность её текстов: метро, музыканты, ночные клубы, пиво, цитаты на английском, секс и общение в чатах.
«Нацбест» Денежкиной не дали — зарезали в последний момент, но книжка вышла. Фурор и скандалы раскрутили Денежкину до уровня мегазвезды. Критики уже не знали, как ещё её похвалить: она и Франсуаза Саган из Екатеринбурга, и голос поколения, и новая Земфира, и Гамлет из Гарлема. У неё «сильная зелёная вегетация», «русалочья ирония», шарм дикарки, томление и снобизм тинейджера (хотя мадемуазель уже не была отроковицей), «юношеская телесность», буколика, андрогинность, неподдельность и наивное мировосприятие. В её текстах нашли искусство композиции, простоту, чистоту, свежесть, «взгляд изнутри», пластику, психологическую точность диалога, какой-то «саундтрек» и «утопический язык».
Ирина Денежкина собрала свой урожай лавровых венков и вдруг исчезла, не отработав ни одного аванса. Ей и раньше-то нечего было сказать — вот теперь она ничего и не говорила. Волей молодёжного тренда её внезапно вынесло в лидеры мейнстрима, но гребень укатился из-под её сёрфа, а она не стала догонять волну.