В 1988 году ленинский стипендиат Антон Баков защитился и получил красный диплом УПИ. Баков уловил тренд: после УПИ пошёл не в инженеры, а в менеджеры. В 1988 году он учредил агентство «Малахит». Для удобства работы Баков «вмонтировал» агентство во Всероссийский фонд культуры: фонд получал десятину от прибылей. Поначалу «Малахит» чартерами возил туристов из Польши и в Польшу, а потом дело разрослось. Путёвки «Малахита» стали продавать по всему СССР.
Купюра в 1000 уральских франков с Петром Чайковским
По ходу работы в турагентстве Баков разобрался в мировой конъюнктуре и завёл офшорные счета в Лихтенштейне. К 1990 году стало ясно, что туристы — мелочовка, а нормальная маржа — на челноках. Следует переносить в реалии СССР польский опыт торговли ширпотребом: чартеры туристов надо переформатировать в чартеры челноков. И Баков вовлёк в дело абитуриента МГУ Дмитрия Каменщика.
Когда-то Баков и Каменщик учились в одной школе, только Каменщик был на три класса младше. Сотрудничество показалось Бакову выгодным, потому что отец Каменщика был большим милицейским чином и мог помочь с инвестициями. Он и помог. По слухам, Каменщик-старший взял деньги у зарождающейся тогда ОПГ «Уралмаш». На эти средства молодые коммерсы преобразовали свои кооперативы в компанию «Ист Лайн», и вскоре она подгребла под себя почти всю челночную торговлю с Китаем — а это годовой оборот в полтора миллиарда долларов!
Тысячефранковая купюра с домом Чайковского в Воткинске
В 1990 году Баков и Каменщик, отличники эпохи, из мелких кооператоров прорвались в большой бизнес и стали долларовыми миллионерами. Часть своих доходов пылкий Баков направит на исцеление родины — на уральские франки.
Пачки новеньких франков будут ждать в сейфах банка целый год. Потом этот капитал заберёт бизнесмен Александр Назаров, председатель правления ТОО «Уральский рынок». Франки принадлежали ТОО, а ТОО принадлежало Бакову, Баков и вернул себе кассу. Назаров был «смотрящим» за Баковым от КГБ, но сам заигрался с бандитами: через два месяца после изъятия франков Назарова расстреляют киллеры. На неповинные франки падёт мрачная криминальная тень.
Свои несбывшиеся деньги Баков выпустит на волю только в 1997 году, когда станет директором Серовского металлургического завода. Вне зависимости от номинала франки будут талонами в заводской столовой — и облегчат дефолт-1998. Когда в 2000 году Бакова отожмут от завода, прокуратура ревниво изымет франки из обращения. Сейчас эти деньги — предмет интереса коллекционеров.
Обижаясь за родину, Антон Баков погрязнет в причудливых политических баталиях Ёбурга и утратит интерес к «Ист Лайну», чью репутацию омрачат намёки на контрабанду и криминал. В начале 1994 года Баков продаст свой пакет акций Каменщику. А Каменщик продолжит бизнес и станет миллиардером; компания «Ист Лайн» купит аэропорт Домодедово и сделает его лучшим в России.
Ченч-мейстер
«Станция вольных почт» сделала суперзвездой скромного самодеятельного художника-маргинала Виктора Махотина. Все всегда звали его просто Витей. На «вольных почтах» Махотин заметил, что среди городских творцов вообще много Вить — Викторов и Виталиев. И Витя Махотин с другом Витей Кабановым, тоже наивным живописцем, учредили общество «Витьков» — ну, вроде «Митьков». Правда, художественной программой «Витьки» себя не озаботили: дружба была их художественной программой. Опчесство — это повод выпить в хорошей компании. Короче, Витя Махотин задал тренд на долгие годы. Точнее, на все девяностые.
Жизнь у Вити была пёстрой, хотя Витя много выдумывал, и шиш разберёшь, где правда, а где Витя сочинил. Родился он в 1946 году, а говорил, что родителей расстреляли в 37-м. Детдомовец. По малолетке сидел в колонии. Говорил, что сделал на лбу наколку «Раб КПСС», но начальник зоны срезал. Каким-то образом отучился в Свердловске в английской спецшколе. Много бродяжничал по Союзу. Говорил, что ходил пешком в Китай. В паспорте зачем-то записал себя евреем.
Витя Махотин был мастером золотые руки. Он всё умел. Ни в коем случае Витя не был люмпеном: он работал реставратором, художником-оформителем, даже бутафором на киностудии. Поджимало — шил и продавал овчинные шапки. Потом неплохо зарабатывал продажей своих картин. В общем, Витя был очень правильным человеком. Когда его спрашивали: «Витя, как поживаешь?» — он отвечал скромно и с достоинством: «Врать не буду, хорошо».