Лихая эпоха перекладывала Ёбург с боку на бок, всё разваливалось, а в Литквартале как-то тихо-тихо, будто само собою, что-то строилось и созидалось. Литературные тётушки командовали какими-то грязными работягами, которые, ругаясь, таскали доски, пилили брёвна, крутили бочку бетономешалки. И вдруг в 1993 году тётушки вежливо пригласили горожан приходить к ним в Литквартал. И Ёбург обомлел. В Литквартале, в деревянном особняке, новоделе под модерн, открылся Музей литературной жизни Урала ХХ века, а в соседнем домике — Музей писателя Фёдора Решетникова. Причём дом Решетникова имел классический уральский дворик, наверно, последний такой в городе, — вымощенный плитами из дикого гранита. Эти исторические плиты тётушки собирали по всему старому Екатеринбургу.
Город наконец понял, что это такое — Литквартал. Какое это тихое чудо. А тётушки продолжали служение. В реконструированном доме Мамина-Сибиряка они кропотливо собирали экспозиции Музея литературной жизни Урала XIX века. В другом старом здании Литквартала заботливые тётушки выпестовали выставку игрушек — она потом станет «страной чудес»: Музеем кукол и детской книги.
В Литквартал в 1994 году приехал мэр Чернецкий. Походил, посмотрел — и приказал немедленно изыскать деньги на продолжение строительства Камерного театра. Этот театр тоже придумала Лидия Худякова, его начали возводить в 1988 году, но в 1991-м дело встало. И вот Чернецкий столкнул его с мёртвой точки.
Камерный театр, сказочный теремок, открылся в 1998 году. Маленький зал на 157 мест оказался одновременно заповедником театральной классики и VIP-зоной для закрытых форумов городского истеблишмента — высокая культурная традиция сошлась с высоким социальным статусом. Так Литературный квартал включился в кровообращение города. И теперь в его парке целуются влюблённые, по музеям ходят робкие экскурсанты, литературные тётушки в гостиных угощают уральских писателей чаем с вареньем, а во двориках стоят мольберты юных художников.
В конце девяностых ОМПУ попросит помощи, чтобы в Литквартале соорудить памятник Пушкину. Горожане соберут почти миллион. Три с половиной миллиона мэрия выделит из городского бюджета. Уральская горно-металлургическая компания даст металл. Уралмаш предоставит оборудование. Армянская община оплатит труд подсобных рабочих. Скульптор Геворг Геворкян откажется от гонорара. И 5 ноября 1999 года мэр Чернецкий откроет в Литквартале пятиметровый монумент лучшему литератору нации.
В «лихие девяностые» бандиты Ёбурга поливали друг друга из калашей, бизнесмены ковали капиталы, а политики дрались за власть. Это были времена беспредела, разрухи и нищеты, времена митингов, голодовок и безработицы. И в эти безнадёжные годы тётушки из Музея писателей Урала ходили по кабинетам и упрашивали, уговаривали, увещевали: помогите, помогите, помогите культуре.
Все в школе когда-то учили: «Во дни тягостных раздумий о судьбах родины, ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий Русский язык!» А в ОМПУ эти хрестоматийные слова поняли как-то совсем буквально. И потому литературные тётушки оказались сильнее лихой эпохи. Посреди разгульного Ёбурга эти тётушки построили свой Маленький Правильный Город.
Перерывчик небольшой
1998 год был юбилейным: Екатеринбургу исполнялось 275 лет. На 1 января в городе насчитали 1377 тысяч жителей. Всего на 10 тысяч больше, чем десять лет назад. Но ведь больше, а не меньше. Ёбург рос даже в «лихие девяностые».
Приватизация позволила капитализировать город, и деньги у Ёбурга какие-никакие, но были. Их следовало тратить быстро и решительно, пока не сожрала инфляция. Для своего второго срока — от 1995 до 1999 года — мэр Чернецкий определил две главные задачи: коренное улучшение инфраструктуры как условие дальнейшей капитализации города и масштабное возведение жилья middle-класса.
Улучшение инфраструктуры подразумевало следующее. Надо решить давний вопрос с горячей водой. Стабильное горячее водоснабжение — норма комфорта. Надо решить вопрос с транспортом. Город взял кредиты на покупку троллейбусов, а завод «Уралтрансмаш» с 1995 года в придачу к самоходным гаубицам освоил выпуск трамваев нового поколения. И ещё город нуждался в перераспределении сетей по мощностям современного потребления электроэнергии. Всё сделали.
Сохранение строительной отрасли для Екатеринбурга было вопросом жизни и смерти. Обеспечивая строителям заработок, Чернецкий разрешил им достраивать и продавать недострои и долгострои советского времени. Город ждал, когда же власти начнут тотальное преобразование центра, загромождённого столетними трущобами, и когда доделают огромные жилые массивы на Ботанике — в микрорайоне Ботанический. Пока что это были пустоглазые громады в окружении кранов, котлованов и грязных луж.