Чернецкий воспитывал строителей, отучал их от совка, безжалостно вышибал махинаторов. В 1995 году Чернецкий привёз в Ёбург фирму «Главболгарстрой», и болгары быстро и качественно поставили три свечи-высотки. Екатеринбургские строители запаниковали, заметались, принялись крепить трудовую дисциплину, кинулись в ту же Болгарию за современными технологиями. В результате в Ёбурге сформировалась самая высокая в стране конкуренция строительных фирм: на рынке бились за клиентов две сотни компаний. С августа 1997 года правительство области принялось издавать журнал «Стройкомплекс Среднего Урала». Трудно поверить, но в пресловутые «лихие девяностые» в Ёбурге строили и строили.
Строили больше всех в стране. Триста тысяч квадратных метров жилья в год — это был минимум. В дикошаром Ёбурге учителя и врачи получали квартиры! Как такое удавалось? Просто мэрия Чернецкого задолго до ипотеки сама придумала и запустила несколько программ финансирования жилья под гарантии города. Жильё продавали по квадратным метрам, или по муниципальному жилищному займу, или по системе взаимного кредитования, или по особым схемам рассрочки.
В общем, у города были причины гордиться собою помимо 275-летия. Но и к юбилею мэрия расстаралась вовсю. Отделочники перелицевали фасады 376 домов. Строители переложили плиты и поправили парапеты берегового бульвара от Плотинки до ККТ «Космос» и набережной Рабочей Молодёжи. За набережной обустроили Октябрьскую площадь: сложно представить, но ещё в 1997 году под окнами Белого дома была болотина, где квакали лягушки, — заливной берег пруда. Обновили Исторический сквер и облагородили аллею на проспекте Ленина.
В Литературном квартале открылся Камерный театр. После реконструкции открылся Театр кукол — модерновый пряничный домик. Возле авангардного Музея истории Екатеринбурга (до 1995 года он был Мемориальным музеем Свердлова) в особнячке знаменитого уральского фотографа Вениамина Метенкова открылся стильный Музей фотографии «Дом Метенкова». Наконец открылся восьмиэтажный хайтековский «Атриум Палас Отель» — первый отель Урала уровня «пять звёзд».
Областные власти к юбилею рьяно строили роскошную евродорогу от города до аэропорта Кольцово: достроить к юбилею не успели, но в том, что дорога обязательно будет достроена, горожане уже не сомневались — магистраль стала личным проектом губернатора Росселя, и потому её прозвали «Россельбаном».
Ещё в Екатеринбурге на площади Труда возвели часовню Святой Екатерины, городская дума утвердила герб города с колодезным срубом старинной шахты и с доменной печью, а в залах Музея истории архитектуры и промышленной техники Урала раскрыла объятия выставка Виталия Воловича «Старый Екатеринбург».
Памятник Татищеву и де Геннину
Самым шумным событием того юбилея стала ожесточённая ругань по поводу памятника отцам-основателям города. Основателей у Екатеринбурга двое: капитан Василий Татищев и генерал Виллим де Геннин. Татищев придумал город-завод и в 1722 году нашёл ему место на реке Исеть, а де Геннин всё построил. Основатели Екатеринбурга друг друга не жаловали, но памятник им решили поставить общий.
Был проведён конкурс, и его выиграл московский скульптор Пётр Чусовитин, когда-то — ученик Миши Брусиловского и Геннадия Мосина. Он был мастером так называемого исторического портрета, а народ подобных изысков не одобрил. У Чусовитина Татищев и де Геннин стоят фронтально, чуть разведя в стороны руки, словно манекены, и похожи друг на друга до неразличимости. Общественность набросилась на Чусовитина: мол, у него «двое из ларца, одинаковы с лица» (по городской легенде, в последний момент власти Ёбурга потребовали хотя бы шляпу на де Геннина напялить, чтобы он отличался от Татищева), всё сухо и официозно, камзолы неправильные, ордена не те, и вообще Татищев и де Геннин перепутаны местами. Молодёжь прозвала отцов-основателей Бивисом и Батхедом, потому что в то время как раз был пик популярности этого мультсериала.
А монумент по духу был как раз про XVIII век с его идеальным гуманизмом и реальной бесчеловечностью. Скульптор Чусовитин предъявил городу парсуны барокко, парадный парный портрет кориоланов эпохи абсолютистских монархий, заводных солдатиков века Просвещения (подобными механическими фигурами раньше украшали башенные куранты), помпезных и вельможных людей-роботов, которые несли гармонию на штыках, вбивали цивилизацию плетями и спокойно совершали немыслимые по дерзости деяния, непосильные для простых смертных.