Вторая половина 1990-х в Ёбурге была временем расцвета тележурналистики. Губернатор Россель обеспечил свободу слова, а различные кандидаты на бурных и многочисленных выборах подкармливали свои телебригады для истребления конкурентов. За внимание зрителя боролись 10–12 новостийных команд, но ТАУ всё равно лидировало. Программа Шеремета меняла каналы, однако каждый будний день в прайм-тайм на экране появлялся жёсткий и язвительный Шеремет и рассказывал о городе хлёсткую правду. Другие блоки новостей еле вытягивали 15–20 минут эфира, а Шеремету порой не хватало и часа, и экономисты телеканалов подсчитали: Шеремет приносит им 50 % рекламных бюджетов.
Шеремета знали все, Шеремету верили. В 1996 году он стал депутатом областного заксобрания и городской думы, но через два года снял себя с новых выборов в Заксобрание — слишком подлой оказалась избирательная кампания.
Иннокентий Шеремет всегда был активным участником политической жизни Ёбурга, имел свою позицию и свои приоритеты. ТАУ поддерживало Росселя, хотя у агентства случались и конфликты с губернатором. Но и Россель, и его противники ясно понимали, что ТАУ — это аудитория, это электоральный капитал. Поэтому 29 октября 1998 года некие злоумышленники отключили пожарную сигнализацию в офисе ТАУ, рыбацким коловоротом вырезали дыру в стеклопакете и забросили в помещение что-то зажигательное. Офис сгорел. Так Шеремета предупреждали: не помогай Росселю! Но Шеремет был единокровен Ёбургу и ни фига не боялся.
ТАУ и потом будут вразумлять акциями устрашения. В декабре 2001 года под окнами агентства кто-то взорвёт гранату, в 2003 году рейдер Федулёв захватит здание с офисом и отключит вещание. Во Влада Некрасова, главного журналиста ТАУ, выстрелят из пистолета, репортёра Александра Стецуна подколют шилом. Нормальная такая судьба свободных людей в свободном городе.
ТАУ не только освещало события, но, в общем, в каком-то смысле создавало их, потому что без промоушена многие феномены просто не появились бы. С 1995 года журналисты Шеремета начали производить спецпроекты — телефильмы. Спецпроекты рассказывали о криминале, о таинственных событиях вроде трагедии на перевале Дятлова, об интересных людях, о современном искусстве.
22 мая 1998 года камера ТАУ в котловане новостройки на Ботанике снимала «шизогероическую» арт-акцию «Свадьба Ихтиандра» в исполнении Александра Голиздрина, преподавателя архитектурной академии. Голиздрин выплеснул в лужу два бидона полуживых лещей и плюхнулся в грязь, схватил одного леща зубами и вылез на сушу, а потом выплюнул рыбу и попытался совокупиться с ней. При этом Голиздрин был голый, но раскрашенный в чешую, а член у него был позолочен. ТАУ всё это безобразие показало публике, и акт contemporary art состоялся (даже вошёл в анналы жанра!), а Голиздрина выперли с работы.
Всего же агентство Иннокентия Шеремета сняло около 300 телефильмов.
Особенно много спецпроектов журналисты ТАУ посвятили экстремальным развлечениям, названия которых звучат как иностранные проклятия: бейсджамп, пайнкроулинг, дюльфер, параглайдинг. Это различные практики по отрыванию себе башки исключительно трудоёмким и сложноосуществимым способом. Такой вот фильм Влада Некрасова и был награждён премией ТЭФИ в 1999 году.
Город, голод и метро
Метро Екатеринбурга называют последним метрополитеном СССР.
Задумали его давным-давно. Ещё в 1974 году в районе «Динамо» пробурили первые разведочные скважины, а первую шахту Метростроя заложили в районе железнодорожного вокзала в 1980-м. Планировалась ветка от площади 1905 года до Уралмаша. Борис Ельцин, тогда — первый секретарь свердловского обкома, с пафосом сказал: «Уралмашевцы заслужили право с праздничных демонстраций возвращаться домой на метро!» В 1982 году началась проходка тоннелей.
7 ноября 1989 года был намечен пуск первой линии свердловского метро. Закупили 54 вагона, обучили машинистов, даже напечатали подарочную книгу тиражом в 26 тысяч экземпляров. И всё сорвалось. Страну сотрясала перестройка. Метрострою не хватало денег и рабочих рук, а организация была ни к чёрту: даже облицовочный камень для станций покупали в Казахстане и на Украине, а не на Каменном Поясе. Короче, власти пообещали сдать шесть станций через год. Но слово не сдержали.