П е т р о в и ч [на паузе подловив Чугунеевича, узревшего появление Алюминьевича.]:
- Ну чего замолчал? Продолжай! По заглаза-то мы все горазды. [кивая на Алюминьевича.]: - А ты ему в глаза попробуй вылепить! Слабо?!
Ч у г у н е е в и ч [недоуменно-испуганно, рыская ошарашенным взглядом меж Петровичем и Алюминьевичем.]:
- Кому... чего... вы-ле-пить?..
П е т р о в и ч [с явным превосходством.]:
- Так ему-у-у!.. А кому ж еще? Про него-о-о(!!) же только что похабно распинался!
Ч у г у н е е в и ч [крайне растерянно.]:
- Про кого?
П е т р о в и ч [эйфорически.]:
- Про кого-о-о-о-о?! [кивая на Алюминьевича с интриганским выражением физиономии.]: - Да про него - всеми нами всеобще обожаемого продюсера и тренера!
Ч у г у н е е в и ч [оторопев до панической неадекватности мимики.]:
- Да ты чего-о-о(?!!), совесть те в бессовесть(!), осень те в весну...
П е т р о в и ч [торжествующе поедая взглядом Алюминьевича и кивая на Чугунеевича.]:
- От. Только что срамил тебя от пят до маковки. А теперича взад пятки-и... О-от лю-юди... Пригрел же ты на своих спортивных грудях змеюкино отродье...
А л ю м и н ь е в и ч [угрожающе играя мышцами с поеданием взглядом Чугунеевича.]:
- Ты эт... Чего городишь(?!!), вошь те в шерсть!
Ч у г у н е е в и ч [на надрыве эмоций.]:
- Да ты чего-о-о(?!!), Алюми-иньевич!.. Да чтоб я про тебя дурной звук!.. Да не в жисть! Да если брешу.., наплюй мне в рожу куриным пометом!!..
А л ю м и н ь е в и ч [недоуменно с оборотом лица к Петровичу.]:
- Опять дуру гонишь?!!
П е т р о в и ч [где-то куражисто и вместе с тем отчасти правдоподобно.]:
- Я-я-я(?!!) ее - дуру - гоню?!.. Да наплюй мне в рот соплями пьяной проститутки(!!!), ежели гоню... [с кивком на Чугунеевича.]: - О-о-о(!!)н всякую гнусную мерзость в твой адрес городит.., а я виноватый?!
А л ю м и н ь е в и ч [компромиссно.]:
- Все-все-все... После схватки разберемся и... воздадим всем по заслугам! Глохните. Не до вас(!) на данный момент, цыплят вам в яица...
Ч у г у н е е в и ч [озлобленно-шипяще, испепеляя Петровича раскаленным взглядом.]:
- Мудрило! Еще попро-о(!)сишь у меня стольник до зарплаты...
П е т р о в и ч [наивно-покаянно.]:
- А я чего? Я ж без умысла. Само собою по ходу сценария вырвалось...
[Спустя некое время Алюминьевич, развалясь под вдруг без постороннего вмешательства замигавшей елкой, забавляется раскрашенным под хохлому кальяном. Трое ассистентов, тщательно в шесть рук отжав досуха тряпку в таз, оборудуют на сдвинутых табуретах примитивную трапезную площадку (газеты, стаканы и бокалы, огуречно-хлебно-сальная закусь, водный запивон и даже рулон туалетной бумаги). Саломаслов же, тренировочно пританцовывая, то лупцует боксерскую грушу; то, заламывая манекены в умопомрачительные позы, нацеловывает их, оставляя на покровах следы синей спецпомады.]
А л ю м и н ь е в и ч [добродушно, накурившись кальяном, прямо с фантиками нажевавшись сорванными с елки конфетами и поотплевывавшись по ошибке с хрустом раскушенными стеклянными елочными украшениями.]:
- Вова, ну-к еще разок. Пробегись-ка, банан тебе в стакан, по заповедям.
С а л о м а с л о в [утомленно релаксируя вниз пузом на кушетке.]:
- Это ну.., инициатор поцелуя губы в губы получает техническое поражение с дисквалификацией до тридцать третьего со дня схватки понедельника... Поцелуй, это ну, самого себя в десятиочковку - турнирный суицид; целующий ринг автоматически теряет по пять очков за отпечаток; это ну-у-у.., засос органов зрения может привести к слепоте... Это ну, лобызание пахового бандажа соперника - признание, это ну-у.., собственного поражения и... И намек на досрочное прекращение поединка...
А л ю м и н ь е в и ч [расплываясь в довольнющей улыбке.]:
- Молодца-а-а(!), газетку те в котлетку. Смышле-е-е(!)н, чертяка.
[Мужики тем временем (за исключением секьюрити, Саломаслова и Алюминьевича) пьянствуют зачерпываемым из таза бэушным обтирочным спиртом: залихватски крякают, занюхивают рукавами, запивают, закусывают... Раздухарившийся Петрович шаловливо стреляется из рогатки в японцев-секьюрити солидными жеванками от возлежащего на столе рулона туалетной бумаги. Те вроде и невозмутимы, но и явно, судя по глазной мимике, раздражены меткими попаданиями, скупо отмахиваясь от пулек аки от назойливых мух...]
Ч у г у н е е в и ч [гурмански причмокивая после очередной дозы спиртного.]:
- А вот... А зна-аете(?!), коллеги...
П е т р о в и ч [легкомысленно, на чуток отвлекшись от пуляния из рогатки в секьюрити.]:
- Не зна-аем и зна-ать не хоти-им.
Ч у г у н е е в и ч [мимически выказывая верх наслаждения.]:
- Как знато-о(!)к заявля-яю: са-а-а(!)мый чудесный спиртовый букет исключительно после обезжиривания ки-иссбоксе-еровской кожи... А на особку... [кивок на Саломаслова]: - На особку... после Володьки!.. Напи-иток бого-ов!.. Боже-е-е(!!!)ственный некта-ар! Амбро-о(!)зия...