АНТОНИНА. Всегда готова! Епсель-мопсель!
ЯРИЛ. Вот это да! Сколько жратвы!
(Выкладывают из сумок гостинцы: банки с вареньями и соленьями, кульки и свертки с продуктами.)
АНТОНИНА. А надолго вы?
АГРИППИНА ПАНТЕЛЕЙМОНОВНА. Да пока не надоем вам!
АНТОНИНА. Так вы что ж, даже чаю не попьете?
АГРИППИНА ПАНТЕЛЕЙМОНОВНА. Не баба, а заноза, ко всему присыкается!
ИЗАБЕЛЛА ЮРЬЕВНА. Она за словом в карман не полезет!
АНТОНИНА. Да и нет их, карманов…
МОЛОДЦОВ. Она! Да, она! Уж, конечно!
АНТОНИНА. А вы вообще заглохните, солдафон! Бабуля, вам чай или кофий?
АГРИППИНА ПАНТЕЛЕЙМОНОВНА. Кофиев мы отродясь не пивали, так хочь таперича давай пивнем! (Делает глоток, и тут же выплевывает все на стол.) Кофея-то приторомкая, сладкушшая!
АНТОНИНА. Пей, бабуля, на здоровье!
АГРИППИНА ПАНТЕЛЕЙМОНОВНА. Да ты того, не ублажай!
АНТОНИНА. Может, музыку? (Включает музыку.) Блюз — это когда хорошему человеку плохо, рэп — когда плохому хорошо, а рок-н-ролл — для всех остальных.
МОЛОДЦОВ. Я тоже про музыку шкварку знаю. Хотите? Однажды шостакович встал рано утром, продрал глазунова, пригладил лысенко, расчесал бородина, съел мясковского с хренниковым, запил чайковским, вдруг почувствовал пуччини в животини, и началось паганнини, он выбежал во дворжик, сел в мусоргского, раздался бах с шуманом и свистуновским. Образовалась «могучая кучка». Он сорвал листа с россини, вытер шопена, а гуно засыпал глинкой. Вот! (Дико смеется. Все молчат.) Я что-то не то рассказал?
АГРИППИНА ПАНТЕЛЕЙМОНОВНА. Ну, распустил разбаи-то. Лучше сказывайте, почему беспорядок такой в дому!
АНТОНИНА. Дык я ж того, елы-палы, я недавно совсем!
АГРИППИНА ПАНТЕЛЕЙМОНОВНА. Да не рядови ты, редова! Недавно она! А по хате бродит как хозяйка!
МОЛОДЦОВ. Я, пожалуй, тоже перекушу. Заморю, так сказать, червячка… Заморю маленького.
ИЗАБЕЛЛА ЮРЬЕВНА. А все-таки как вы здесь оказались?
МОЛОДЦОВ. (махнув рукой в сторону шкафа) Тайная война! (Вываливает из мешка огурцы и помидоры. Жадно ест.) А хлеб?
АГРИППИНА ПАНТЕЛЕЙМОНОВНА. Дожили! Хлеба нема!
МОЛОДЦОВ. (проглатывая картофелину) Будем есть второй хлеб, если нет первого. (осматривая икру) Кажется, один раз это уже кто-то съел…
АНТОНИНА. Ешьте! Все равно выбрасывать придется!
АГРИППИНА ПАНТЕЛЕЙМОНОВНА. А за хлебом-то сбродить ни у кого энтузизизма не хватат?
МОЛОДЦОВ. Я — пас. Что-то на меня едун напал.
АНТОНИНА. Едун на него напал!
ИЗАБЕЛЛА ЮРЬЕВНА. Так, значит, пока нас не было, ты здесь блудила с этим… полковником?
АНТОНИНА. Не виновата я! Он сам ко мне пришел!
МОЛОДЦОВ. (с набитым ртом) Как говорим-то! Как говорим! Культуры в нас ни на грош! Как скоты! Я знавал одного, с позволения сказать, культурного человека, аж университет закончил, а говорил «тво́рог» вместо «творо́г»! Стоило ли учиться целых пять лет, и так и не знать про правильное ударение в слове? На западе наше образование не стоит даже выеденного гроша.
АНТОНИНА. Ты что возникаешь-то? Самый умный, что ли? Точил ли твою душу червь сомнений?
МОЛОДЦОВ. Надоели эти копания! Одна чернуха кругом! Особенно усерствуют эти писатели. Искусство должно должным образом воспевать прекрасное, а не наоборот! А то все герои современных книжек — козлы и мудаки. А куда же девались честные и порядочные люди, которых у нас так много?
АГРИППИНА ПАНТЕЛЕЙМОНОВНА. Хватит шамкать-та! Прибирать надо! Всю хату засрали! А ты ну-кась сшастай за хлебом-то, бойкая какая! Чево тебе тута геморрой ловить?
АНТОНИНА. Ну раз случился такой гнилой расклад, я пошла… Ярил, пойдем прогуляемся за хлебушком!
ЯРИЛ. А мы голубей покормим? (Уходят.)
АГРИППИНА ПАНТЕЛЕЙМОНОВНА. А теперь давайте убирать энтот срач!
МОЛОДЦОВ. Я вообще-то не за этим здесь. А ваша тетя-мотя вовсе не той оказалась, а другой ориентации… Сначала голову вскружила, а потом в душу наплевала! А меня, между прочим, сам Устинов отметил. Я от него даже благодарность получил — с занесением в грудную клетку, вот! (Расстегивает рубашку.) Я ведь план холодной войны разрабатывал. Ничего, мы еще долбанем по этим америкашкам. И еще я хочу сказать, что очень все прекрасно. Как только я увидел вас, я почувствовал, что теряю голову. Я куда-то влезаю, а вылезти не могу. У меня даже появилось ощущение мысли. А что, если я влюбился?