Флаг величиной с поднявший его дом. Запахи барбекю на весь квартал. На заднем дворе уже не ребятня — пираты. На дереве передо мной острохохлая синичка. Присмотришься, а шляпа на легавом, широкополая, — из фетра. Выходя на опушку, мгновенно ощущаешь всю мощь сегодняшнего зноя. Привокзальная парковка в выходные не скажешь, чтоб пустует.
Укус насекомого под ремешком часов. Глаз под анестезией не моргает при вводе пинцета, снимающего с его поверхности засевшую там частичку металла. Воспоминания о прогулках по Франкфурту вслепую. В соседнем со мной кресле старая монашка, сестра Пол, пускается храпеть. Задуманный как «бесплатный магазин» у пенновского кампуса, за двадцать пять лет хиппарский пункт обмена одежды превращается в две розничных франшизы федерального масштаба. Отголоски Дилана в ушах (латинизация короля Якова).
Хот-дог в буфете в аэропорту: продираюсь с подносом между тесно поставленными столиками в поисках свободного места. Палёный первый класс. Сидя нескладная блондинка кажется прекрасной, но что-то такое чувствуется, стоит ей встать, потянуться и уйти, — что-то глубоко сломленное, жёсткое даже в нескладной этой походке. Мужчина посередине пустой плазы сообщает что-то сотовому телефону. Запятые смягчают текст, как тени. Разглядывая как мужчин, так и женщин старше лет, скажем, сорока, можно представить себе, как они выглядели десять, двадцать лет назад. Первые веснушки проступают на лице ребёнка.
Кроваво-красное солнце садится за Пруденшиал-Тауэром. То, что на первый взгляд кажется градирнями недостроенной АЭС (прямо в Бостонской бухте?), наделе оказывается резервуарами с водорослями-говноедками. Островцов поболе, чем можно было б предположить. Меня зовут Энди, и сегодня я буду ваш поющий официант. Над самой водой носятся реактивные пары бакланов. Вдалеке в сгущающихся сумерках посверкивают фары пожарных катеров, оцепляющих высокие языки пламени над объектом, чью форму уже в этом зареве не разглядеть.
По пустой плазе медленно нарезает круги пастельного цвета джип с сотрудниками службы безопасности. Отсюда молено кинуть взгляд на крыши Бикон-Хилла: слева вверху медленно движется сквозь жару бригада кровельщиков (их вёдра так раскалены, что над ними воздух дрожит), а тут пониже, лицом на Кембридж-стрит, загорает молодая блондинка с крайне бледной кожей, в одной руке у неё — маленькая, ярко-жёлтая кассетная магнитола. Вбиваю код доступа к системе MCI Communications, потом номер соединительной линии, потом номер канала прямой связи с моей конторой, за которым нужно ввести PIN-код, после чего я дозваниваюсь до голосовых инструкций телефонной почты, сперва поручающих мне набрать мой собственный добавочный номер, за которым нужно ввести числовой «пароль» из шести цифр, пока наконец мне не будет предложено несколько вариантов: прослушать мои собственные сообщения, оставить новое сообщение, изменить настройки телефонной почты либо изменить мои параметры пользователя. В ресторане какая-то женщина долго и пристально смотрит на меня, после чего вдруг отводит глаза, как только я решаю ответить ей приветливым взглядом с улыбкой (из ресторана она уходит раньше моего, так и не подойдя познакомиться).
В планёрке мы занимаемся тем, что сначала набрасываем раскадровку презентации на флипчарте, расклеивая страницу за страницей по стенам и окнам, пока один из нашей семёрки перебивает это дело на ноутбук, но в какой-то момент обмен юмором уже становится не отличить от воздействия стресса, и в тех, кто выступает с неудачными предложениями, летят скомканные листки бумаги и колпачки от фломастеров. Деревья процеживают дождь. По дороге домой в темноте я веду машину чисто по памяти. Сотрудник службы поддержки оценивает компетентность звонящего по тому, как тот описывает предполагаемую проблему.
XXVI
Тень втягивается дуновеньями ветра в сетку окна.
Тормозов мусоровоза скрежет. На деревьях мелькают красно-синие птицы. Сверкают светлячки.
Небо прошивает молния. Сообщение об ошибке. На игрушечной плите кипит настоящая вода. В попытке форсировать дабл-плей он сжимает руку в перчатке ещё до того, как мяч до неё долетел. За марлей облаков зама ранная полная луна.
Закрывающиеся на закате кувшинки.
Сновидение, оцениваемое по глубине и детальности.
Wawa издевается над мороженым.
Грохот сверчков всю ночь напролёт.
XXVII
Проезжая по совершенно незнакомым улицам, понимая: теперь тебе тут жить. Электропривод шаровой трёхходовой. Бешеный ритм дятла. Влажность просто инопланетная. Теория платной автомагистрали. На вокзале пригородная беднота становится видимой. Через дорогу — «Ранчо ковбоевых татух».
Высоко подымая двухметровый книжный шкаф, поворачивая его под углом у балясины на лестничной площадке. Яйцо колибри, сходство с белым мармеладным драже. Краснохвостый сарыч разворачивается, высоко над Перкиоменским протоком.
Вьюрки у подвесной кормушки, олениха на краю шоссе. Доходы с встроенных систем за отчётный год. К Дню независимости риелторша на каждую лужайку устанавливает по пластмассовому флажку. Лампочки на лужайках. Колонна тягачей у заправочного комплекса. Старая лампа на современном столике — в стеклянном основании протравлены цветы.
В отсутствие щитка на выключателе необходимость класть полотенца в темноте на пол рядом с душем, просто чтоб воду включить. Невозможно привести пример гапакса, не разрушая сам эффект. Судороги как суррогат эмоций. Крытое крыльцо идеально подойдёт, чтобы жарить барбекю в дождь (сурчата в мураве, увы и ах).
Тики и перетолки. Мелкой сошки выучка. Найдите три пути от точки А до точки Б; перечислите преимущества и недостатки каждого из них. Ребёнок с температурой. Кручу назад: где там оно всё то же моё всё-уже-не-то. Это звуки науки (разряды под стеклом, увы и ах), отголосок в стихах. «Экк!» — вопит толпа: волнистая шевелюра струится по плечам прославленного подающего, который не отводя глаз смотрит на следующего питчера — почти калеку хромоногого Кирка Гибсона. Колотьба волн об мол, пунктуация полнолуния.
От лобового стекла проезжающего по шоссе автомобиля сквозь деревья долетает солнечный блик — одинокая примета того, что есть и этому лесу предел. «Выходными запахло», — говорит он в 8:00 в пятницу утром. Они дожидаются, пока машины не встанут на красный свет на полосе с левым поворотом, и тогда разбегаются с вёдрами и старыми тряпками, оперативно намывая свои окна, точно зная, сколько времени уйдёт на то, чтобы вытянуть чаевые из каждого невольного клиента. Гора нажаренного бекона оперативно исчезает с блюда в центре стола.
XXVIII
Белка у подвесной кормушки — ^жирная, серая. Живущий по соседству седобородый приветливый психотерапевт в шестидесятые был активистом Ревкомпартии. Равномерное бурчанье модема.
Невычитанные гранки. Двигаясь на электричке задом наперёд. К каковой сумме, из расчёта на всю вашу библиотеку, прибавьте теперь стоимость погрузки и доставки. Затем луна, долгая прогулка в полутьме. Корзина на двоих ребят.
Вхожу во влажный воздух. Что же ты знал и когда ты узнал это? Луна жёлтая, к дождю. Белка бурчит. Замаранное первым проблеском солнца утреннее небо.
Переехав на учёбу в США, выбирает себе имя Альфред, чтоб америкосам над корейским не пыхтеть. Старый буклет команды Giants с биографиями перспективных игроков, так и не оставивших следа в истории. Запах переспелых бананов, как только входишь в комнату.