– А вы откуда? – ловко перепрыгивает с темы на тему девочка.
– Из Кариота, – вдруг решает пошутить Джеймс, возвращаясь в реальность.
Судя по недоуменному взгляду Элли и Стива – шутка не зашла.
– Забавно, – раздается из угла, где сидит старик.
Они обмениваются с Барнсом пристальными, оценивающими взглядами. Но Джеймс видит, что в глазах Джоэла мелькает насмешка. Ну хоть кто-то оценил шутку.
– А мы из Бостона, – торопливо вклинивается Элли, чувствуя напряжение, витающее между мужчинами.
– Это неважно, малышка, – снова подает голос Джоэл, – наш новоиспеченный друг прав: сейчас почти все пришли из того города, который он назвал.
– Ага, там битком. Не продохнуть, – кивает Джеймс.
– Мы, вообще-то, из Нью-Йорка, – все еще удивленно косясь на мужчину, говорит Роджерс.
– Это, видать, их старческие шутки, которые понять в состоянии только тот, кто видел динозавров, – машет рукой Элли и вновь непринужденно уводит разговор в другую сторону.
Барнс усмехается в бороду и с прищуром смотрит на старика. Да уж, что есть, то есть. Все они – в большей или меньшей степени – пришли оттуда.
Он вертится с боку на бок. Сначала ему кажется, что кровать непривычно мягкая. Потом кажется, что подушка слишком твердая, потом, что матрас кочками. На этом Барнс плюет на все, стаскивает одеяло на пол и ложится около кровати. Так, сначала кажется ему, гораздо удобнее. Но и на полу он никак не может уснуть. Крутится, лежит, уставившись в потолок, и с неудовольствием понимает, что не может уснуть без сопящего Роджерса под боком. Мужчина не собирается идти к нему, он не хочет будить мальчишку, который вымотался за день, и нести караул всю ночь у его двери тоже не планирует. Так проходит еще часа полтора-два. Наконец, Джеймс решает, что только заглянет к Стиву, убедится, что тот спокойно спит, и уйдет обратно к себе.
Он поднимается, идет к двери и уже собирается взяться за ручку, но тут его слух улавливает едва слышный скрип. Половица с той стороны. Барнс замирает, все тело тут же привычно напрягается, готовое отражать удары и атаковать в ответ. Джеймс бесшумно отходит в сторону, чтобы оказаться за дверью, когда та откроется. Он выжидает, и с запоздалой досадой отмечает, что зря оставил нож у постели. От этой мысли его отвлекает опускающаяся ручка. Дверь медленно открывается и Барнс вжимается корпусом в стену. Его глаза привыкли к темноте, поэтому, когда ночной гость заходит в комнату, Джеймс тут же узнает его.
– Стив?
Роджерс подпрыгивает на месте от неожиданности, но Барнс успевает закрыть его рот широкой ладонью прежде, чем мальчик вскрикнет.
– Ты чего? – Джеймс почему-то не торопится отстраниться, так и стоит – прижав Роджерса к своей груди.
– Это ты чего?! – шепотом возмущается Стив, убирая чужую ладонь и поворачиваясь к мужчине лицом.
– Не спится, – коротко отвечает Барнс, неохотно отпускает мальчишку, и идет закрывать за ним дверь.
– Мне тоже, – слышит в ответ, – на полу удобнее? – Спрашивает Стив, когда замечает белеющее одеяло под ногами.
– Не особо, но места больше, – Барнс обходит его и бросает одеяло обратно на кровать.
Роджерс топчется рядом, Джеймс вглядывается в его лицо, но в темноте не может разглядеть выражение. Вдруг он чувствует, что становится сонным. Устраивается на постели и приподнимает уголок одеяла.
Стив тут же, без вопросов и лишних слов, ныряет на предложенное место. Джеймс подтаскивает мальчишку ближе к себе, и тот сразу же довольно начинает сопеть ему куда-то в бок. Барнс привычно закидывает руку за голову, наконец-то чувствует, что полностью расслабляется, и засыпает.
***
Две недели пролетают так быстро, что Барнс со Стивом не успевают и глазом моргнуть.
Джеймс от постоянной физической работы и простой, но сытной еды быстро набирает килограммы, потерянные за зиму, и еще больше раздается в плечах. Ему нравится такой уклад: тяжелый, выматывающий – в хорошем смысле выматывающий – физический труд, ночные дежурства по очереди с Джоэлом и другими мужчинами, живущими в общине, охота, возня по хозяйству и мирные, спокойные вечера. По ночам можно спать не вполглаза, не опасаться, что в любой момент могут напасть зараженные или бандиты (хотя вероятность нападения присутствует и здесь, но все же это ощущается не столь явно). Появляется некое чувство стабильности – Барнс знает, что их со Стивом ждет завтра, чем они будут заниматься в течение дня. Со Стивом…
Мальчик и правда является проводником между мужчиной и другими обитателями общины. Нет, Джеймс не сторонится людей, но он по-прежнему со здравым чувством осмотрительности общается с ними, в отличие от Роджерса, который тут же становится душой компании среди сверстников и без особого труда завоевывает симпатию среди старших жителей.
– Это все из-за твоего зверского выражения лица, ты себя в зеркало видел, Цербер? – как-то говорит Элли, когда Джеймс по ее просьбе зарезает курицу для ужина, а потом стоит во дворе и отмывает руки. Мимо проходят две соседки и с подозрением косятся в его сторону. – Да и твои габариты не внушают особого доверия. Кто знает, где ты вывозился в крови? Убил курицу или голыми руками вырвал чье-то сердце?
Барнс в ответ закатывает глаза, как он обычно и привык делать, чтобы показать девчонке, что думает о ее чувстве юмора.
Они со Стивом отдаляются. Мальчик, впервые дружелюбно принятый в коллектив сверстников, проводит с новыми приятелями все больше и больше времени. Особенно с Говардом. Этот выскочка не нравится Барнсу. Парень старше Стива лет на пять, он высокий и жилистый, его фигура выглядит все еще по-подростковому вытянутой и несуразной. У него высокий широкий лоб, темные волосы, завивающиеся лихим локоном на лбу, дурацкие щегольские усики, и непомерно насмешливый, ершистый взгляд из-под выразительных бровей.
Мужчина в один из вечеров идет за Стивом, который даже ужин пропустил, потому что «Говард обещал показать мне радиоприемник, он сам собрал его!». Говард выходит на крыльцо, чтобы проводить Роджерса, который находится в радостном возбуждении от чудо-техники. И Барнс вдруг с изумлением понимает, что ревнует, когда видит, как при прощании Старк (а видимо все Старки, попадающиеся Барнсу на жизненном пути, оказываются самовлюбленными засранцами с непомерно высоким чувством собственной важности) задерживает ладонь на плече Стива чуть дольше, чем нужно.
– Познакомься, Говард, – Роджерс, кажется, не замечает ничего необычного, а вот Джемс все больше мрачнеет, когда слышит, с какой интонацией мальчишка произносит имя Старка, – это Джеймс.
– Наслышан, – губы парня изгибаются в ернической ухмылке, когда Барнс сжимает протянутую руку немного сильнее, чем того требуют приличия, совсем чуть-чуть.
Кажется, что взаимную неприязнь, накаляющую воздух между ними, можно пощупать, но Стив то ли притворяется, что ничего не понимает, то ли правда настолько наивен и слеп, что когда они с Джеймсом идут к дому, он ведет себя как обычно и беспрерывно рассказывает Барнсу о «гениальном Говарде».
Ладно, хорошо, Джеймс прекрасно осознает, что Стиву гораздо интересней со своими сверстниками, чем с ним, и это абсолютно нормально. Но если головой он это понимает и, в целом, согласен с тем, что так и должно быть, то в его душе темная, удушливая ревность пускает свои корни все глубже и глубже с каждым днем. Барнс мрачнеет, замыкается в себе, становится еще более молчаливым. Даже Джоэл странно косится на него, не говоря уже об Элли, которую хлебом не корми, дай только побыть психологом. Мужчина понимает, что она искренне хочет помочь, а не лезет к нему с расспросами из праздного любопытства или желания разжиться новыми сплетнями, но он не привык с кем-то откровенничать и говорить о том, что его тревожит, поэтому просто уходит от разговора.
Еще через несколько дней и сам Стив начинает чувствовать напряжение, исходящее от мужчины. Он не понимает, почему Джеймс односложно отвечает на его вопросы и вообще при общении с ним отводит глаза. Кто-то будто стальным кулаком бьет его в грудь, когда до мальчика доходит – Барнс от него устал, Стив ему больше не нужен. Видимо, до того момента, как они снова двинутся в путь, Джеймс просто хочет отдохнуть от него, назойливого и докучливого. Без проблем, Стив больше не будет обременять мужчину своим присутствием.