— Я… Я сейчас вернусь, — бросила тихо она, устремляясь к выходу из ложи.
— Джейми, подожди, скоро же начн… — порывался остановить ее Кас, но Амбер не дала ему ухватить девушку за руку, увлекая лидера группы Crowstorm куда-то в сторону, щебеча на ухо всякие глупости.
Джейми мысленно поблагодарила ее за этот жест. Нельзя было упускать эту возможность поговорить с ним, хотя бы попытаться. В последний раз.
Она побежала вниз по ступенькам, едва смотря под ноги и то и дело спотыкаясь. Знакомая куртка с мехом на капюшоне показалась в коридоре, метрах десяти от нее. Дыхание уже сбилось, а глухие удары сердца раздавались где-то в районе желудка.
— Нат! — крикнула она, что есть мочи, но собственный голос показался ей непозволительно слабым. Он мог просто-напросто не услышать ее.
Но Натаниэль повернулся. На его лицо застыло что-то между удивлением и возмущением, как будто бы уже сам факт, что она побежала за ним, ужасно выводил его из себя.
— Что? Разве ты не должна быть сейчас наверху со своим новым волосатым другом? — его губы растянулись в кривой усмешке. — Вы же теперь… вроде как вместе? В группе, я имею в виду.
Джейми лишь вопросительно захлопала ресницами. С чего он вообще это решил?
— Нет, я просто подрабатываю на бэк-вокале, — ответила она, не подумав. Потому подумала и разозлилась. На себя. С какой стати это она еще перед ним оправдываться должна? — Да постой же ты! Нам нужно поговорить…
Она быстро засеменила за ним, сокращая расстояние между ними, когда Нат снова повернулся к ней спиной, чтобы уйти.
— Мы уже поговорили. Разговор окончен. Точка.
Боже, когда же он стал таким упрямым? Эта его невыносимая сторона сводила ее с ума, но Джейми снова и снова лезла на рожон, летела к нему на всех парах, словно мотылек на свет, но практически каждая их встреча больно обжигала ее.
В их последнем разговоре они, возможно, зашли слишком далеко. Точнее, она. Она почти сказала то, что Натаниэль обозначил за «табу».
Она заговорила про свои чувства. Джейми знала, что не должна была, но он был таким добрым, таким заботливым в последнее время. Она даже была практически уверена в том, что он чувствует к ней абсолютно тоже самое. Она никогда ничего не скрывала, говорила все прямо. И тогда ей тоже захотелось просто поделиться тем, что творилось на душе, абсолютно без прикрас и обиняков.
Что ж, он не позволил ей нарушить установленное им же правило — просто заткнул, не дослушал, удалился, наговорив гадостей. Джейми чувствовала себя побитой собакой. Воздуха в легких оказалось слишком много — она не смогла высказать все, что хотела, и теперь эти чувства разрывали ее изнутри, заставляя изнывать и страдать.
— Ты… ты не дал мне договорить, — не согласилась с ним девушка, крепко хватая его за плечо, чтобы он не смог снова отвернуться от нее. — Ты меня не дослушал.
— Я услышал достаточно. Мне хватило, — Нат отвел взгляд в сторону, щурясь.
«Да посмотри же ты на меня!» — выло все внутри, но Джейми сдерживалась. Боялась сделать только хуже.
— И все же… дай мне сказать, — она смотрела на него почти умоляюще. — Пожалуйста.
Он наконец посмотрел ей в глаза. И смотрел долго, не отводя взгляд, хмурясь, о чем-то раздумывая, будто. Джейми забыла, как дышать, боясь прервать зрительный контакт. Он впервые смотрел на нее так. И на мгновение, совсем на мгновение, она позволила в своем больном мозгу пронестись мысли, что… у нее есть шанс на победу.
Все ее надежды рассыпались на множество мелких осколков, стеклом упав ей под ноги, когда его губы наконец разомкнулись для того, чтобы произнести новую порцию жестоких слов.
— Давай, скажи это. Я отошью тебя и больше не позволю приблизиться на километр.
Она зажмурилась так сильно, пока не почувствовала боль в глазах. Было такое ощущение, что Джейми готовилась босиком наступить в те осколки стекла, что валялись у ее ног. Она глубоко вздохнула и… сделала шаг.
— Хорошо, — она густо-густо покраснела от подступающих слез. Нет, она не расплачется. Не здесь, не сейчас, не перед ним. — Я… В общем, как бы это сказать…
Нат стоял перед ней, выжидающе смотря сверху вниз. Руки сложены на груди. Губы сжаты в узкую линию.
— Ты мне нравишься, Нат. Сильно-сильно нравишься, — она улыбнулась, едва сдержав истерический смешок. Жалкая, какая же жалкая. Она ненавидела себя за эту слабость, ненавидела себя за то, что была готова позволить ему втоптать свои чувства в грязь, ненавидела себя за то, что после стольких лет все еще испытывала к нему что-то… Но не могла заставить себя ненавидеть его. — За такое короткое время ты стал мне очень дорог. Почти как четыре года назад. Только, наверно, сильнее. Тогда это было, словно в сказке, словно не наяву, а сейчас… Сейчас я понимаю больше.
Слова путались, не желая поддаваться. В голове за мгновение промелькнули сотни красочных картинок — их совместных воспоминаний, о которых Нат, наверно, и забыл уже давно.
Чувствуя, что еще чуть-чуть, и она разревется в голос, словно 15-летняя девчонка, Джейми резко развернулась и убежала. Не была уверена, что сердце выдержит еще один болезненный удар. Она и без того знала, что и как он ей ответит.
Джейми не увидела его выражения лица, на котором сплелись воедино боль, раскаяние, сожаление. Нат было уже протянул руку, чтобы, как прежде, ласково потрепать ее по волосам; он так часто раньше делал, чтобы ее успокоить. Но Джейми уже и след простыл. Натаниэль опустил руку и сжал ее в кулак, так сильно, как только мог, пока не почувствовал, как больно впиваются ногти в кожу, оставляя на ней неглубокие болезненные ранки. Все, что ему хотелось в этот момент — это кинуть за ней следом, но он сдерживал этот свой порыв, мысленно повторяя, что так будет лучше для их обоих. Она — всего лишь легкомысленная девчонка, поплачет и забудет, под светом софитов поддавшись энергетике на сцене концертного зала. А он… он переживет, как-нибудь.