И прежде чем я успел что-либо ответить, сдернул с меня испачканное потом и, стыдно признаться, спермой одеяло, поднял с кровати и потащил в ванную. Лишь там, под жестким контрастным душем я пришел в себя окончательно, облил Курта кипятком, чтоб перестал издеваться, и расслабился, подставляя лицо струям теплой воды.
Убедившись, что я в норме, Мак-Феникс деликатно вышел из ванной. Я долго и ожесточенно растирался, точно стремился смыть с кожи следы кошмара, разбередившего некстати иные раны, мысленно я снова просыпался в Стоун-хаусе, смотрелся в зеркало и умирал от отчаяния. Ничего я не забыл, ничего не вылечил, все повторилось, все, я попал к нему в плен, и он меня изнасиловал, и пусть даже насилие свершилось лишь в моей голове, это не отменяло простого факта: во сне я снова занимался сексом с Куртом Мак-Фениксом. Я даже застонал от стыда, кусая губы, какого черта это случилось, зачем, я не хотел повторения, этой боли, этой душевной немоты и обиды. Внезапно я подумал, если б Курт не уехал тогда в Лондон, а ждал, как сейчас, моего пробуждения, проявил хоть немного теплоты и заботы, все сложилось бы иначе! Подумал, представил – и испугался своих собственных фантазий.
Мак-Феникс легко забарабанил в дверь:
– Джеймс, не увлекайся! Нам нужно успеть позавтракать, я не собираюсь кормить Слайта, но и беседовать с полицией на пустой желудок не хочу.
– В половину должен прийти Гаррисон! – крикнул я сквозь шум воды, но Курт не придал моим словам никакого значения. Приход Гаррисона завтраку не мешал.
– Патерсон, знаешь, что я тебе скажу?
– Что? – я вышел из ванной, кутаясь в махровый халат, и тотчас покраснел от смущения.
– Как только я окрепну, – Курт повернулся в мою сторону, брезгливо оттягивая край одеяла, – мы завалимся в бордель денька на три. Обещаю.
– Лучше в «Клеопатру», – попросил я, – прикольное местечко.
– Можно и в «Клеопатру». Давай одевайся, я голоден как крокодил!
Я посмотрел на него, покачал головой и медленно потянул завязки халата. Курт чертыхнулся и вышел из спальни, неплотно притворив дверь.
– Док! – крикнул он в узкую щель.
– Да, милорд?
– На твоем телефоне восемь пропущенных звонков от Слайта. Тебе объяснить, почему?
Сбитый с толку его внезапно официальным, скупым на эмоции тоном я кивнул, отчаянно пытаясь вспомнить прошлый вечер. Курт не мог меня видеть, но, судя по всему, принял молчание за согласие:
– У нас тут была небольшая заварушка, и приезжала скорая. Боюсь, Слайт убежден, что ночью мне стало хуже, и вызванный по тревоге Ли Гаррисон забрал меня в больницу.
– Что?! – От изумления я выскочил за дверь, так и не надев рубашки.
Курт стоял в коридоре, скептически разглядывая вымокший халат. При моем эффектном появлении он отбросил его на пол и прислонился к стене, скрестив руки на груди:
– Между тем, – хладнокровно продолжил он, словно не замечая моего испуга и удивления, – хуже стало Роберту Харли: сказалось алкогольное отравление и героин сомнительного качества. Харли под капельницей доставили в клинику, сделали переливание крови, на данный момент состояние его стабильное. Все, теперь ты в курсе событий.
– Отчего ты не разбудил меня, Курт? Я бы помог…
– Интересно, чем? Слушай, это ведь от твоих пьяных воплей Харли съехал с катушек. Ты не помнишь? Я накачал тебя снотворным, но ты успел порядком начудить.
Вот оно что! Снотворное! Видимо, в алкоголе, этот гад подмешал его в бренди, а потом… Еще и Гаррисона задействовал, скотина!
Я прислонился к стене и обхватил голову руками. Думалось с трудом, но я отчаянно боролся с заглохшим мозгом. Я что, напился с перепугу? Он ведь меня всерьез напугал, он снова стал прежним. Собой? Блядь! Я ничего не помнил, но попытался анализировать:
– Какого черта произошло, Мак-Феникс? И ночью… Этот ужас ночью… один нескончаемый кошмар, пытки, боль… Проснуться не мог! А получается, ты просто вывел меня из игры? Тебе нужно было вывезти из дома Харли, законным путем и без свидетеля?
Курт тотчас ощерился:
– Не мели чушь. Я собирался помочь Робу, но положить под капельницу лучшего друга – странное развлечение на ночь! – Взгляд лорда снова превратился в колотый лед и голос потяжелел, совсем как вчера: – Вот что, Джеймс Патерсон. Я не знаю, что на тебя нашло и как нам общаться дальше, с твоим упорным стремлением помочь полиции, но постарайся больше не пить, ты не умеешь пить, дорогуша, тебе сносит крышу. – Он раздраженно махнул рукой и прошел к себе.