– То есть, я виноват?! А со мной что случилось, Мак-Феникс? – Я не позволил ему уйти от разговора и пинком распахнул дверь его спальни. – Ты ведь у нас химик, не так ли, хоть я и не знал об этом до недавнего времени! Тогда, в Стоун-хаусе, в первый вечер, помнишь? Я хотел уехать, но ты мне что-то подсыпал, и я уснул, как убитый! И вчера я хотел уйти! А ты… Что ты творишь, зараза?!
– Что ты творишь, Джеймс Патерсон? – заорал и Курт. – Опять играешь против меня? Да, представляешь, я химик, хороший химик, не ожидал от денди? Хотел бы злоупотребить наукой, ты б не узнал, гадал бы только, какого черта зад болит!
– Ты не посмеешь! – Вне себя я кинулся на него с кулаками. – Денди хренов, ты!!
– Я не захочу, тупица! – Лорд ушел от удара, поднырнул под выпад и зажал меня в жесткий захват со спины. – Я все посмею, Джеймс, – прошептал он мне в самое ухо, обжигая сорванным дыханием, – но я действительно не захочу… так примитивно тебя использовать.
Мы отражались во всех зеркалах, я видел лицо Курта, бледное, с закушенной губой и обострившимися скулами, я чувствовал, что он пытается разжать руки – и не может выпустить добычу. Наши взгляды встретились в зеркале, и он улыбнулся, проведя ладонью по моей груди, по животу, почти коснувшись полоски трусов.
– Убери руки, Курт! – Сейчас я его не боялся, нет, у меня была другая проблема: я завелся от этих намеков, и он чувствовал мое возбуждение.
– Расскажи мне свой сон, Джеймс Патерсон, – скользнув губами по мочке уха, прошептал искуситель. – Только пытки и боль? Только это? Или что-то доставило тебе удовольствие?
Я вспомнил испачканное спермой одеяло и отрицательно покачал головой. Обойдешься, Курт Мак-Феникс, такие сны тебе рассказывать!
– Ты ведь сам меня провоцируешь, Патерсон, вот зачем ты ко мне полез? Выскочил полуголый в коридор, вломился в спальню? Драку затеваешь? Посмотри на себя, Джеймс, вспомни себя, копни глубже. Вдруг твое тело просто мудрее?
Я слушал его и признавал, что он прав, трактуя мои поступки в свою пользу. Я действительно провоцировал его на повторение той ночи, через драку к жесткому сексу, мой ночной кошмар подталкивал меня, тело зудело и льнуло к нему уже наяву. Оно не было мудрее, это тело, это подлое, развратное, безвольное тряпье, в эту минуту я ненавидел свой извращенный организм!
Курт вздохнул:
– Пожалуйста, включай иногда голову. Должен же ты понимать!
– Я понял, Курт. Все понял. Больше не буду. Отпусти меня, и я уйду.
Курт тотчас разомкнул объятья. При этом он странно на меня смотрел, как на некий артефакт, ведущий себя вопреки всякой логике, не зло, не насмешливо, с оттенком сожаления – да, но было что-то еще, удовольствие ученого, поставившего опыт – и получившего результат.
– Извини,– мне было стыдно за то, что я опять среагировал на нашу близость.
– Не парься, все нормально, – заверил следивший за моей реакцией Мак-Феникс. – Я просто радуюсь, что жив. Но если ты реально нарываешься, то потерпи недельку: насильник из меня сейчас никакой.
– Все шутки шутишь, Мак-Феникс?
– А что еще остается? Даже подраться толком не могу! Ты успокоился? Тогда послушай: этот твой сон, в котором ты меня обвиняешь, – просто игра подсознания. Но представь, что ты не спал. Что ты увидел, как я помогаю Робу, что ты все просчитал, а твой телефон верещит от звонков инспектора. Твои действия, Патерсон? Можешь не озвучивать, просто представь.
Я представил. По любому выходило хреново, в шахматах это «вилка», двойной удар, кошмарная необходимость выбора из двух дорогих мне людей. Этого я точно не хотел, потому что мог в итоге потерять обоих. И если так, то слава Богу, что я спал, пусть даже меня пытали всю ночь, Курт сделал, что задумал, он все равно бы это сделал, а у меня есть отмазка для Слайта. Выходит, он заботился обо мне?!
– То есть я должен тебя благодарить? За то, что так решил мою моральную проблему? Ну что ж, спасибо. Только однажды вы разорвете меня на куски. Или друг друга поубиваете к чертям собачим, Курт, я так устал от этого, если бы ты знал…
Мак-Феникс кивнул:
– Я знаю. Иди оденься, Патерсон, и будем завтракать. Вот даже интересно, когда-нибудь мы обойдемся без предварительного крика на весь дом?
Я виновато улыбнулся и вышел из его спальни.
***
Мы пили кофе в гостиной, мирно и вполне по-дружески, когда звонок в дверь возвестил о прибытии инспектора.
По распоряжению милорда, Слайта пропустили одного, Метвину и паре констеблей пришлось дежурить у подъезда, всем своим видом выражая недовольство. Впрочем, вместе со Слайтом прибыл слегка задержавшийся Гаррисон, и стало ясно, что инспектор самостоятельно разобрался в ночном происшествии. Он лишь укоризненно взглянул в мою сторону, но я как мог жестами показал, что меня усыпили. Фрэнка передернуло от негодования.