Вкратце же суть документа сводилась к следующему.
В тот черный вечер мистер Роберт Харли сидел за бокалом вина в забегаловке напротив входа в Министри оф Саунд. Сидел не просто так, дежурил и ждал звонка, что не мешало ему увлеченно клеить парнишку-бармена.
К удивлению мистера Харли позвонил ему не милорд: в самый неподходящий момент, когда бармен стал мило краснеть в ответ на жаркие взгляды, раздался звонок с неизвестного номера. Обычно подобные звонки художник игнорировал, но звонили с упорством, занимая линию, и отключить аппарат он не мог. Пришлось ответить.
– Мадемуазель Даньер?
– Нет, инспектор, – неожиданно ответил один из «гробовщиков», – с позволения милорда, мистеру Харли позвонил я. Мне потребовалось время, чтобы установить номер мистера Харли после того, как я понял, что дело дрянь.
– Дальше, инспектор! – властно прервал наметившийся диалог Мак-Феникс. – Осильте страницу до конца, и мы подведем ее итоги.
Роберт Харли тотчас кинулся на зов. Увы, в беспокойстве почти паническом он проскочил мимо леди Трэй и лорда Винтента, пытавшихся усадить в такси милорда, а вот Мак-Феникс его заметил и звал, но Роберт устремился внутрь, ни на кого не обращая внимания. Красочный отчет охранника лишил его рассудка, и мистер Харли принялся метаться среди танцующих варваров, высматривая милорда.
– В женскую уборную он не заглядывал?
– Нет, инспектор, – снова взял слово охранник, – я вычислил его на входе и держал в поле зрения, пытаясь пробраться сквозь толпу. Боюсь, мне пришлось применить силу, сэр, и вразумить наиболее дерзких подростков, но мистера Харли из виду я не выпустил. Хотя все, что имелось у меня в тот момент, – это номер такси, увезшего милорда.
Охранник отбил Харли у каких-то малолетних идиотов, которым приспичило станцевать с ним канкан под нудный речитатив незнакомого рэпера; Роб в принципе не любил канкан и рэп, в паре же они вызвали у него изжогу и желание драться. От души помахав кулаками, Харли отошел от шока и вновь обрел способность соображать. Через десять минут, связавшись с агентством, они узнали адрес, по которому доставили лорда, адрес доктора Джеймса Патерсона, и рванули туда. На Фолей-стрит застали распахнутую дверь, унылого констебля, отказавшегося идти на контакт, зевак, обсуждавших приезд полиции и скорой. Какая-то дурная бабка сообщила, что доктора пришил буйный пациент, потом очухался, раскаялся и наложил на себя руки, помилуй его, Господи. Ее товарка возражала, что, мол, это доктор сам свихнулся и зарезал пациента скальпелем, а потом позвонил дружку в полицию, чтоб тот подписал несчастный случай. Роб снова обезумел, но к счастью на мобильный телефон пришло сообщение. Томас Коннерт писал, что милорда везут в больницу, и врача зовут Ли Гаррисон.
Имя профессора Гаррисона хорошо известно в среде элитных наркоманов, и Роберт Харли знал нужный адрес. Он прыгнул за руль, погнал в стиле Курта, нарушив все мыслимые правила, в чем каялся особо и многословно, едва не сбил пешехода, но успел. Успел!
– Теперь, – улыбнулся милорд, – сделаем паузу, джентльмены, и я дам вам необходимые пояснения. Подобная путаница неизбежна, когда сталкиваются тщательно проработанные замыслы. У меня в тот вечер были свои цели, у Коннерта и мадемуазель Даньер – свои, у неизвестного убийцы – прямо противоположные. В результате – Соф мертва, я побывал в коме, убийца (в этом я уверен) едва не попал в руки полиции.
– Объяснитесь, милорд!
– Не стоит давить на сэра Курта, инспектор! – взял слово до сих пор молчавший адвокат. – Хочу напомнить, что мой клиент дает добровольные показания вслед за своим другом мистером Робертом Харли.
– Прошу прощения, милорд, – Слайт недовольно крякнул, но был вынужден сдержать нетерпение.
Мак-Феникс холодно кивнул, принимая извинения:
– Итак, в тот вечер я ставил эксперимент.
– Эксперимент? – заинтересовался Гаррисон, которому никто пока рот не затыкал.
Вместо ответа Мак-Феникс снял пиджак и закатал рукав рубашки до локтя.
И я все понял. Забыв про этикет и все придворные расшаркивания, я вскочил на ноги:
– Ты ввел себе дозу препарата! Сам! Ты чуть не сдох ради своих дурацких научных изысканий!
– Сядь! – вне себя от ярости рявкнул Курт, и Слайт неожиданно его поддержал:
– В самом деле, доктор Патерсон, вы же не в пабе в компании собутыльников. Это официальная встреча, ведите себя соответственно ситуации!
Увы, любопытство оказалось сильнее обиды. Каюсь, мои читатели, я проглотил этот урок хороших манер, не вспылил, не хлопнул дверью, а покорно вернулся в свое кресло.