– Я тоже натура творческая! – немедленно оскорбился Роб. – И все равно под подозрением! До вас, похоже, не доходит, что убивает педант, аккуратист вроде Дона. Что до зевоты, невыносимо скучно так убивать, повторяясь раз за разом!
– Очко в твою пользу, Роберт. И в пользу Мериен. Она не маньяк и не расчетливый убийца, не тот психотип, это я говорю тебе как практикующий врач.
Роб посмотрел на меня с долей уважения, потом махнул рукой:
– Джеймс, я замерз как собака и пришел в себя. Пошли домой, а? – и после того, как я согласно кивнул, добавил с привычной ехидцей: – Если б жива была Сандра, д. м., вы бы дружили семьями. Я всегда мечтал пожить в шведской семье!
Я попытался врезать ему зонтом, он отразил удар своим, мгновенно преображаясь и становясь в позицию, и пятнадцать минут мы самозабвенно фехтовали на стылом ветру, пока обеспокоенные нашим отсутствием Курт и Тим Питерс не прибежали и не растащили нас в разные стороны.
Мы оба героически отбились от них зонтами и с хохотом пали друг другу в объятья, клянясь продолжить дуэль в другом месте и в другое время. Желательно на пляже в жаркий полдень.
С этой нелепой прогулки мы стали друзьями. Мы по-прежнему ссорились и даже дрались, Роберт не оставлял попыток переспать со мной, я не оставлял попыток его вразумить, мы ехидничали и острословили, хором ябедничали Курту, но были, черт возьми, друзьями, и перемену в наших отношениях чувствовали и Мак-Феникс, и Тим.
***
Вернувшись в дом, я попросил Курта отвезти меня в Кингсайд.
– Зачем тебе? – угрюмо спросил он, отчаявшись усадить меня к камину или загнать в сауну.
– Хочу позвонить!
Какое-то время он оглядывал меня с головы до ног, точно решал, насколько мне необходим банальный звонок по телефону. Потом вздохнул и поманил рукой:
– Идем.
– Я только переоденусь!
– Идем!
Я покорно пошел за ним следом; лорд отпер дверь рядом с кухней (я всегда считал помещение подсобным и не совал любопытный нос на территорию прислуги), впустил меня внутрь.
– Звони, – просто сказал он, кивнув на одинокий аппарат, украшавший массивный письменный стол. И вышел, прикрыв за собой дверь.
Я недоверчиво осмотрел кабинет и подошел к столу. Зажег настольную лампу – она работала автономно от общего освещения. Потом снял трубку с аппарата, старинного, с крутящимся диском. В трубке послышались гудки.
– Сволочь! – крикнул я в закрытую дверь, вспоминая свои жалкие попытки связаться со Слайтом. – Урод похотливый!
Кроме стола в кабинете были стеллажи с научной литературой, подшивками журналов и приборами непонятного мне назначения. В углу стоял массивный сейф, в стену возле шкафа был вмурован кодовый замок со сканером сетчатки глаза, по всей видимости, он открывал потайную дверь, черт возьми, ведь в этом доме был еще подвал с химической лабораторией! На секунду мне снова стало жутко, я чувствовал, что попал на запретную территорию, и этот странный допуск налагал на меня новые обязательства.
Я проверил сотовый: связь была. Более того, в данной точке заколдованного пространства Стоун-хауса работал вай-фай!
Торопливо набрав код города, потом номер, я позвонил Мериен.
Мери сняла трубку сразу, точно дежурила возле телефона.
Мери обрадовалась мне, как благой вести, обрадовалась искренне, взахлеб принялась расспрашивать и сетовать, что я так долго не звонил.
Я действительно не звонил очень долго; я был настолько занят спасением и восстановлением Курта Мак-Феникса, что совсем забыл о своей ненаглядной девочке.
Чтобы хоть как-то оправдаться, я выложил ей события последних недель, слегка сглаживая углы и обходя подводные камни.
– Боже, как драматично! – воскликнула Мериен на том конце вселенной. – Я немедленно отправлюсь в магазин и куплю эту книгу, Джеймс! Романтическая, даже готическая предыстория делают ее уникальной в моих глазах! И ты, мой милый, напишешь дарственную надпись, как непосредственный участник событий, это будет твоей карой за молчание.
Мы проговорили полтора часа. О погоде, некстати нагрянувшей осени, о дожде и ветре, о завершающем этапе съемок, о свадьбе, которую придется перенести на будущий год, потому что Мериен сделали весьма заманчивое предложение в Голливуде, о моей предстоящей поездке с пациентом в Швейцарию. Она снова попросила меня быть осторожным и беречь себя.
Я обещал.
Я ни разу не упомянул имен Сандры Тайлер и Габи.
Я ни разу не упрекнул невесту за забывчивость.
Есть вещи, о которых лучше не вспоминать, о которых лучше не говорить и не думать.