Я понял, но ничего не стал обещать. В конце концов, гением его считали и до встречи с Александрой Тайлер, которая, если верить Харли, сделала его таким. Я хотел его разбудить. Я хотел вытащить Курта из ямы, в которой он себя похоронил после убийства Сандры, я хотел заставить это сердце биться неровно и часто, желательно при моем появлении, и ничего уже не мог с собой поделать. Теперь, когда я знал, что он не социопат, и все, что с ним творится, – лишь последствия психологической травмы, я верил, что он в состоянии снова полюбить. Я не знал, что я потом буду со всем этим делать, зачем мне нужна его любовь, я уже перестал контролировать логичность своих поступков и желаний. Меня тянуло к этому человеку с катастрофической силой, и я надеялся, что притяжение взаимное.
Это была прекрасная сверкающая ловушка, к которой я устремился, не жалея крыльев, и злобный паук Габи из сказки Мериен неторопливо принялся обволакивать новую жертву клейкой паутиной.
Курт вернулся только под утро. Я ждал его, сидя в кресле в гостиной, я так и не лег спать, не смог; ближе к полуночи, сходя с ума от беспокойства, я раздобыл телефон проклятого редактора, и он, спросонья сбиваясь на немецкий, поведал, что ужин прошел превосходно, вино и беседы, и споры, и доказательство милорда на десерт, о, это чудо, восхитительно, все были в полном восторге, за два часа, в томографе! Что? До сих пор не вернулся? Ох, друг мой, немудрено! Перед тем, как разойтись, они забрели в бар, и милорд остался там с двумя хорошенькими французскими мадемуазель. Тут паршивый старикашка мерзко захихикал и заверил меня, что у Курта все хорошо, совсем хорошо, вот только вряд ли француженок прельстило доказательство теоремы, такое сексуальное доказательство…
На этих словах я швырнул трубку. И всю ночь прождал его, кусая губы до крови. Моя реакция пугала меня самого, можно подумать, раньше он не водился с девицами! Да он бросил меня ради Нелли Томпсон, трахал ее у меня на глазах, и мне было по фигу! Какого же черта теперь… так сильно, так страшно… какого черта, после того, как чуть не сдох у меня на руках, после всего, что наговорил мне, после «Александры»!
Курт заглянул в гостиную и удивился, увидев меня. Неодобрительно покачал головой:
– Еще не ложился? Ты слишком много работаешь, Джеймс, так нельзя!
Волосы распущены, пиджак помят, галстук ослаблен и петлей болтается на шее. Пьян как сапожник, и от него разит духами, кошмарными французскими духами, черт бы их побрал!
Он помахал мне рукой и отлепился от косяка, шатаясь, пошел дальше по коридору, и я, не выдержав, запустил вслед ему книгой, которую всю ночь пытался читать. Кобель похотливый!
Книга с глухим стуком врезалась в стену.
– Упс, – сказал в коридоре Мак-Феникс. Вернулся в гостиную и внимательно всмотрелся в мое лицо, белое от бешенства и ревности. – Вот те на.
– Иди к черту! – рявкнул я и запустил в него журналом.
– Ну что ж так сразу, – укорил Мак-Феникс, постепенно теряя свой пьяный запал. – Тише, Джеймс, ты что? Тише, тише!
Он присел передо мной на корточки и сжал мои руки, пытливо заглядывая в глаза. Меня откровенно трясло, я еле сдерживался, чтобы не заорать на него, закатив банальную сцену. Я попытался вырваться, но он не позволил.
– Джеймс! – снова позвал лорд. – Успокойся, парень, все нормально. Слышишь? Я тебе не изменял, совсем, просто выпил и потанцевал. Все, все! Я больше не буду так делать, буду тебе звонить, предупреждать, все, что хочешь, только успокойся! Пожалуйста.
Убедившись, что я стал дышать ровнее, он быстро сходил на кухню за водой, потом передумал, вылил воду в фикус и достал бутылку бренди. Разлил в стаканы, протянул мне, выпил сам.
– Доигрались мы с тобой, да, Джеймс? – немного непонятно пробормотал он. – И что теперь будем делать?
– Перестань, – я смог, наконец, разжать сведенные судорогой челюсти. – Какого черта? Оправдывается он тут. Я тебе не жена, иди к своим девкам!
– Да? – фыркнул лорд. – А я уж было подумал. Ладно, ладно… Ты ужинал? Ну, я так и понял. Пойдем на кухню, сделаю нам сэндвичи. Давай, отрывай задницу от кресла, патологический ревнивец. И ведь, главное, обещал!