– Господи, да в кого он влюбился-то?! – не выдержав, заорала и Альберта. – Почему так плохо, что он влюбился, это решает многие проблемы! Кто, черт возьми, эта дура, если это так тебя волнует, я убью чертову суку!
Мериен ответила странным всхлипом, похоже, и до нее начал доходить комизм ситуации, я так уже просто сполз со стула и мог лишь тихо стонать. Бразильский сериал, ну надо же!
– Ой, Фред! – по звуку, Мери почти плакала от смеха. – Ой, Фред, ну ты даешь! Это не дура, ой, совсем не дура, и убить эту суку проблематично, я пробовала… Ой, только не сердись, не надо, Фредди, ну ты же встречалась с Мак-Фениксом, помнишь, ты говорила: красивый мужик в компании вздорной бабы? Как же ее, Нелли или как? Неважно. Ну, ты же не назовешь дурой такого красавца, правда, у него, знаешь ли, несколько ученых степеней! – И уже спокойнее обращаясь ко мне: – Ну, ты и выдал, возлюбленный мой доктор, вот это поворот сюжета!
Альберта выдержала солидную паузу в нашем нервном веселье, потом потрясенно спросила:
– Хочешь сказать, что твой жених – гей?
– Сама ты – гей! – очень дружно и искренне закричали мы с Мери и снова заржали как сумасшедшие. На этот раз мисс Райдер охотно к нам присоединилась.
– А он-то тебя любит, Джеймс? – спросила Мериен, когда мы отсмеялись и пришли в себя после нервной разрядки.
– Я не знаю, – честно признался я, вспоминая разговор в горах, – думаю, нет. Хочет – бесспорно, а вот любит ли, сможет ли полюбить, – не знаю.
– А ты спроси, – твердо сказала Мери, – да или нет, шансы-то равные. Он, конечно, тот еще ублюдок, но врать не станет, это точно. Но о своей любви, родной, молчи до последнего. Послушай меня, Джеймс, это так: проболтаешься, – и он сожрет тебя, а шкурку выплюнет. Сандра разбилась на этом. Думала, признается, и Курт растает…
– А он добился своего и свалил? Знакомо. Как говорит пословица, признавшийся первым всегда проиграл, не так ли?
– Какая прелесть, ты ее запомнил?! Слушай, Джеймс, что ж тебя так тянет к любовникам Сандры Тайлер? Сначала я, теперь Мак-Феникс. Осталось взять под крыло Роба!
– Он почти мой пациент, дорогая. Видишь ли, Курт сделал мне предложение…
– Ого?
– Деловое предложение, Мери. Я собираюсь занять место психолога в клубе «Тристан», если ты слышала о таком.
Она помолчала, потом задумчиво согласилась:
– Да, о клубе «Тристан» я кое-что слышала, респектабельное место. Поздравляю!
– Спасибо.
– Черт возьми, я только понадеялась, что ты приедешь к нам в гости, милый, а все-таки придется лететь самой. С такой клиентурой отпуск тебе дадут нескоро. Я очень хочу тебя увидеть, Джеймс, хочу обнять и сказать при встрече то, что не скажешь по телефону. Дождись меня, я прилечу и все тебе расскажу, о себе, о Мак-Фениксе, всю правду, ты должен это знать. Я верю, ты взрослый мальчик, ты разберешься и не позволишь ему сломать тебя. А еще, – добавила она, подумав, – я хочу извиниться перед твоим Куртом. Хочу поговорить с ним и расставить все точки над «i».
(Более поздняя запись)
Мне было трудно восстановить контроль над рассудком после этого разговора. Мое сумбурное признание Мериен потребовало самого сурового разбора, я привел множество доводов против этой теории, я доказал самому себе, что не влюблен, что ошибся в выводах, что просто помогаю Слайту и на самом деле мне все равно, как раньше.
Беда была в том, что как раньше – не складывалось. Потому что раньше Курт был просто бездельником, одуревшим со скуки, забавы ради играющим людскими жизнями, но вдруг в единый миг сделался таинственным супергероем, агентом с лицензией на убийство, я понимал, что это бред, что ничего не изменилось, и забавы остались, но цель этих игр почти оправдывала их беспринципность.
Теперь «Тристан» сделался самым желанным местом на планете, пределом моих мечтаний, у меня перехватывало дыхание, когда я думал, чем буду заниматься, над чем уже несколько месяцев мог трудиться, и то, что Курт, как учредитель, имел в «Тристане» неограниченную власть, уже не пугало, я хотел работать вместе с ним. В мышеловке лежал слишком соблазнительный, слишком большой кусок сыра, чтобы пугаться сидящего рядом кота.
Ах, Мериен, Мериен. Что ты сделала со мной, во что ты меня втолкнула? Знала ли ты, моя прекрасная Мериен, что своей любовью к Альберте, своим новым счастьем подписала мне некий карт-бланш? Заверила мою вольную и отдала мою душу на поругание демону?
Как ни сражался я с моей любовью, как ни уверял себя, будто все остается на своих местах, я ощущал себя свободным. Свободным не от тебя, Мериен, но свободным от прежних клятв и прежних решений, связанных с нежеланием причинять тебе боль.