– Нет, я не могу, Курт, я не уйду, пойми это и смирись, – горячо зашептал я. – Ну, послушай, ну что же ты веришь словам, посмотри, я здесь, с тобой, а она улетела, мы просто так попрощались, Курт!
Новая оплеуха отбросила меня к креслу. Я больно ударился головой об пол и какое-то время лежал, приходя в себя. Мысленно я успел досчитать до тридцати, это был вчистую проигранный раунд, но двигаться не хотелось.
– Вставай! – приказал пьяный Мак-Феникс.
– Еще раз ударишь, отвечу! – зло пообещал я, поднимаясь с пола.
– О, не беспокойся! – расхохотался он, доставая портсигар. – Я меру знаю. Я же мразь и говнюк, Патерсон, ты ведь поверишь, если покаюсь: я знаю меру! Я умею сломать, но могу и просто исковеркать, вывернуть наизнанку – и оставить жить! Как есть.
– Поверю, – мрачно согласился я, садясь рядом на диван и принимая сигарету. – Наш маньяк, как я понял, из таких, исковерканных?
– Здесь все дело в толерантности, как я мог о ней забыть?
– Ты знаешь, кто это, – я утверждал, не спрашивал. – Скажи мне!
– Обойдешься! Нет доказательств, и потом… Я приноровился, Патерсон, у меня в этом деле свой интерес.
Я вздрогнул, услышав это циничное заявление, но ни на миг не усомнился. Так и было, именно так. Курт Мак-Феникс понял, кто убийца, и теперь просчитывает дальнейшие действия маньяка, направляя их в русло своих личных интересов. Но у меня не было сил протестовать и читать нотации. Не было ни сил, ни прав. Я только предупредил:
– Ты становишься соучастником.
– Ну, так беги, расскажи об этом Слайту! Что ты сидишь, Патерсон?
– Жду, когда ты докуришь, и мы поедем домой. Я устал и хочу спать. Курт, я три ночи нормально не спал, просто подыхаю, можно, я не буду бегать?
Он долго и равнодушно смотрел на меня, потом затушил окурок в поданной пепельнице. Кивнул:
– Ладно, черт с тобой. Поехали. Я тоже хочу нормально выспаться.
В гараже снова возникла проблема. Я хотел взять привычную Мазду, но Курт воспротивился.
– На этой дряни я не поеду! – с пьяной категоричностью заявил он. – У меня своя машина есть.
– Курт, не дури, ты слишком пьян, чтобы садиться за руль. А я привык к этой машине.
– Куда ездил?
– Не твое дело.
– Вот дерзить не надо! Поедем на моей.
Он нажал кнопку, пискнула сигнализация.
– Курт, давай я нам эвакуатор вызову!
– Держи, урод!
Я не сразу сообразил, что он мне кинул, просто поймал на автомате и тупо посмотрел в свою ладонь. Там были ключи. Ключи от «Ягуара». И это, черт меня возьми, кое-что значило!
Курт даже Роберту не доверял свою машину, да что там, он не доверял ее Дону!
– Мак-Феникс, – прошептал я растроганно, пропустив «урода» мимо ушей, – Курт, я…
– Ну, сопли не распускай! – грубо оборвал меня лорд. – И только попробуй поцарапать!
Добравшись до Беркли-стрит, непривычно медленно, с соблюдением всех правил и даже без кошмарного визга, благо, Курт спал в пассажирском кресле и не лез с комментариями, я припарковал машину на привычном месте и потащил Мак-Феникса в дом.
Я заставил его принять душ, одел в домашние джинсы и майку (одевать обязательно, и не смей меня лапать, Джеймс Патерсон!), уложил в кровать, бережно и нежно накрыв одеялом. Вопреки приказу провел по его скуле кончиками пальцев.
– Все, – сонно буркнул Курт, – хватит нежностей. Иди к себе и спи, раз так хотел.
– Спокойной ночи, – шепотом, чтобы не выдать, как сорвался голос, сказал я. И вышел.
В коридоре я прислонился к стене, меня основательно вело из стороны в сторону, я понимал, что заряд адреналина сходит на нет и начинается реакция; нужно было срочно лечь, но я не мог сдвинуться с места, все стоял и гладил незапертую дверь его спальни, хотел к нему и думал, с кем же он был все это время, и почему решил заночевать в клубе. Голова не то что болела, но звенела кошмарным мучительным звоном, точно в мозг набились комары. Щека распухала, я это знал и без зеркала, я прижимался к холодной стене и думал, что нужно прихватить лед с кухни, иначе будет совсем худо.
Потом решился и сделал шаг, будто прыгал с обрыва или выходил в открытый космос, мир закружился так, что меня замутило, пол и потолок поменялись местами, я рухнул на колени, меня вырвало прямо на паркет, и я очутился в вакууме.
Кто-то меня поднимал, я слышал чей-то голос, чей-то крик, он шел откуда-то издалека, как сквозь толщу воды, что-то гулкое и бессвязное, я напрягся, удалось расслышать «Гордон» и «черепно-мозговая», было ужасно стыдно перед миссис Фариш, отчего-то это волновало больше всего. Потом был свет, яркий пронзительный свет, бьющий прямо в зрачок, искаженное лицо Гордона, откуда он взялся в пустом доме, его губы, огромные, беззвучно сказавшие: «Все, доктор, на счет пять вы вернетесь в реальность, начинаю отсчет… раз, два… пять! Вы успешно вернулись на Землю, астронавт!»