Я чуть повернул голову и увидел Курта. Я испугался, так он был похож на вампира, бледный, с прокушенной до крови губой. Я хотел ему сказать, что все в порядке, какая еще черепно-мозговая, так, сотрясение, помноженное на стресс, открыл рот и закрыл его, не сумев выжать из себя ни звука. Курт погладил меня по волосам, я закрыл глаза.
Гордон принес вожделенный лед, стало полегче, я снова вслушался в тихий диалог и запротестовал:
– Какой врач? Откуда в такое время врач? Все нормально со мной, правда, это от слабости.
– Ну вот! – фыркнул Гордон. – Заговорил ваш психиатр. Ничего, милорд, Смит в городе, я ему позвонил. Пара уколов, будет ваш друг как новенький.
– Дэвид, ты в коридоре прибери, пожалуйста, не будем пугать слуг поутру.
– Да не вопрос, милорд, сейчас все сделаю.
Почудилось мне это или нет? Дэвид, не будем пугать слуг? Я ничего не понимал, я снова терял ориентацию в пространстве. Очнулся от укола. В вену, солидная доза. Потом легкое впрыскивание четко в разбитую скулу. Заморозка и анальгетик.
– Вуаля, – сказал незнакомый голос, я видел только силуэт, военная выправка, чемоданчик в руке – военного образца. – Не волнуйтесь, милорд, с ним все будет в полном порядке. Легкое сотрясение плюс три бессонных ночи и нерегулярное питание. О, Дэвид, отвар, прекрасно! Доктор Патерсон, вам нужно это выпить; будьте так добры, подержите его, милорд.
Теплые, все еще дрожащие руки Курта, приподнимающие меня с кровати, я чувствую спиной его плечо и откидываю голову, чтобы коснуться, прижаться плотнее.
– Пей! – приказывает мне Курт.
Я пью.
– Милорд, вам тоже нужно поспать. И порошок примите, нельзя так издеваться над своим организмом, умный человек, а все туда же: алкоголь, наркотики! Будете упорствовать, посажу на курс принудительной реабилитации. Все. Спать. Дежурить у тела друга не нужно, желательно больше не бить. Нам перенести его на соседнюю кровать?
– Оставьте как есть.
Наконец-то тишина. И темнота. И родное, уютное тепло под боком.
– Алкоголь и наркотики, Курт?
– Спи, сказали же тебе.
– Где ты ночевал все это время?
– Отстань.
– Скажи мне, где и с кем.
– Сначала по борделям. Потом жил в Челси, у Роберта.
– Ты и Роб?
– Да, я и Роб. И еще с десяток неопознанных тел. Все, вопрос исчерпан?
– Значит, ты теперь с Харли?
– Заткнешься ты или нет?
– Ну да, – горько сказал я, стараясь незаметно вытереть слезы, – конечно, заткнусь. Я не трону тебя и пальцем, Джеймс Патерсон. Я тебе не изменял, я буду звонить, предупреждать… Слова, одни слова…
– Сука! – тотчас вспылил Мак-Феникс. – По какому праву ты предъявляешь мне претензии? Ангел безгрешный, да?
– Курт, мне нужно сдохнуть, чтобы ты меня простил? Валяй, добей!
– Мне доктор запретил.
Он остался со мной, мы лежали в его спальне, в его постели, совсем близко, и я в упорной попытке прижаться плотнее загнал его на самый край. Уже засыпая, я обнял его за торс, он скинул мою руку, я обнял снова. Ткнулся носом в плечо и шепотом попросил:
– Не мучай меня больше, Курт. Пожалуйста, я устал, все болит, ну, пожалуйста.
– Да спи уже! Надо мне тебя мучить, не тронул ни разу, пока сам не нарвался! Заткнись и спи.
– А с Харли я опять подерусь, слышишь? Как только оклемаюсь. Сволочь он, а не друг.
– У тебя все сволочи и говнюки, Патерсон?
Я рассмеялся:
– Нет, Мак-Феникс, говнюк ты один, другого такого нет в природе, и, слава Богу, что нет, с двумя я бы точно свихнулся.
Он промолчал, но я почувствовал, как он усмехнулся в ответ.
Кризис миновал.
Наутро в мой кабинет зашел Веллиртон, чуть более оживленный, слегка пританцовывающий:
– Он мне улыбнулся! С ума сойти, все получилось, док, у нас оттепель!
Тут он увидел мое лицо, обошел вокруг стола, уселся поверх бумаг и покачал головой. Потом бережно ухватил меня за затылок, притянул к себе и долго разглядывал повреждения.
– Вот сука все-таки! – выдал, наконец, герцог о добром друге юности. – Хотя, если подумать, ты легко отделался. В таком состоянии он запросто мог тебя убить.
– Я знаю, Велли. За все надо платить. А вот тебе я жутко благодарен.
– Ой, ну можно подумать, у меня был выбор! – он отпустил меня, и я перевел дух; не то чтобы завелся его близостью, но я боялся, что по закону подлости именно сейчас Мак-Фениксу приспичит со мной пообщаться.
– Ты не обязан помогать мне, Велли!
– Не обязан, – спокойно согласился Веллиртон, закуривая сигарету. – Но когда Курт в таком виде, страшно всем. Я хочу, чтобы ты кое-что понял. Стратег и Зануда – друзья. Но при этом соперники, их дружба родилась из драки насмерть. Мне смешно и стыдно вспоминать, но подрались они из-за меня, я пытался спровоцировать Дона и лез к Курту, с попустительства Харли, разумеется, это была его светлая идея.