– Не слушай никого, поезжай обязательно! – напутствовал Веллиртон. – Это твой шанс, Джеймс, шансище! Другого такого не будет, не упусти!
И вот ранним утром, по пустой автостраде, мы стартовали в Оксфорд. Курт молчал и сосредоточенно смотрел на дорогу, лишь улыбка не покидала его губ, и я любовался этой улыбкой. Мне хотелось ее сцеловать и оставить себе на память.
– Профессор Норрис слег с температурой, – пояснил мне Мак-Феникс на первом же светофоре. – А такое с ним случается раз в пять лет, разумеется, кафедра не готова к замене. Да и кому попало наш старик студентов не доверит. Он позвонил Дону, барон прирожденный педагог, но поехать не смог. И я вытянул счастливый билет. Для меня это важно, Джеймс. Я хотел уехать один, от всего, но теперь я рад, что так все сложилось. Что ты со мной.
– Я с тобой, Курт, правда, я всегда буду рядом. Покуда… – Я хотел сказать «покуда смерть не разлучит нас», это была шутка, но я почему-то осекся и не рискнул продолжить. А Курт не стал уточнять.
Когда, наконец, мы въехали в Оксфорд, я просто ошалел, отчаянно вертя головой во все стороны, пытаясь рассмотреть и впитать мельчайшие подробности. Курт сжалился, снизил скорость, а может, и сам не хотел торопиться в этом невероятном городе, я же прилип к окну с открытым ртом, и думал, каким был дураком, дался мне Лондонский университет, Господи, отчего я не поступил сюда!
– Красиво!
– Очень.
И последовавшая за этим тишина была красноречивее всяких комментариев.
Город завораживал даже из окна машины, Мак-Феникс поднял верх, я высунулся, с наслаждением вдыхая холодный воздух, вбирая уличный шум и отчаянно борясь с желанием орать от восторга.
– Вон мой колледж, видишь башню? Это ворота Тома. Господи, не вывались, Патерсон, я тебя прошу!
Потом мы остановились в гостинице; Мак-Фениксу был отведен роскошный люкс, а мне, как всегда, достались скромные апартаменты напротив. Отдохнув с дороги и перекусив в весьма недурном ресторане, мы отправились на кафедру математики, и пока Курт общался с коллегами и уточнял расписание, я с наслаждением окунулся в кипящую вокруг студенческую жизнь. Мне нравилось абсолютно все. Группы молодежи, несущиеся в различных направлениях, чтобы успеть с факультета на факультет, многочисленные велосипеды, улыбки, голоса, смех, я чувствовал, что молодею с катастрофической скоростью, что года уходят сквозь пальцы и мне тоже хочется смеяться, и бежать к реке, и обсуждать проказы и грядущие пирушки. Когда Курт, наконец, появился на улице, я заявил, что скинул десять лет и чувствую себя безмозглым сопляком, не отягощенным никакими заботами.
В ответ смеющийся Мак-Феникс предложил погулять по городу; у него намечался очень плотный график, и хотелось пройтись по памятным местам, пока позволяло время. Я ничего не имел против.
Он показал мне трактиры, где они гуляли всем скопом, мы побывали в знаменитом колледже Церкви Христа (нас дразнили «Христово воинство от математики», Джеймс!) и мне была показана калитка, сквозь которую исчезал Чеширский Кот. К своему удивлению, я даже помнил, что Кэрролл преподавал математику в Оксфорде. «В моем колледже!» – горделиво сообщил Курт Мак-Феникс. Точно он сам этого Кэрролла всему научил. Потом он провел меня в храм, ту самую Церковь Христа, и я завис, разглядывая витражи. Настолько, что пропустил начало службы. Мак-Феникс, как всякий ученый, был не в ладах с религией и сделал попытку слинять, но мне стало любопытно, и я удержал его, взяв за руку. Курт вздрогнул, скосив на меня удивленный взгляд, но остался в храме, и всю службу мы простояли вот так, в тени колонны, рука в руке. Наверное, мы смотрелись нелепо и смешно, но я готов был простоять еще целую вечность, ощущая в пальцах тепло и нервную дрожь его тонкой и сильной руки.
Отвел он меня и на Коули-роуд, где снимал знаменитую квартиру вместе с Робертом Харли.
Авантюру подняться наверх и посмотреть, что изменилось, подсказал я. Мне показалось ужасно глупым и нелогичным стоять на улице и пялиться на окна второго этажа. Ведь не школьники уже, взрослые люди. Преподаватели, ну надо же!
Курт посмотрел на меня в изумлении, потом пожал плечами и позвонил в дверь.
Через минуту открыла встрепанная и заспанная девушка, вполне миловидная и не слишком отягченная условностями. На плечи был накинут халатик, она переступала босыми пятками по ковру и терла слипающиеся глаза.
– Саманта, – пробормотала она с сонным ворчанием, – Саманта, ну я же просила взять ключи!
– Добрый вечер, – сказал вежливый Курт. И его мягкий баритон тотчас привел студентку в чувство, она широко распахнула глаза и уставилась на нас с подозрением, быстро сменившимся восхищением. – Извините за беспокойство, сударыня.