И опять мне пришел на память Харли:
– Ты стал его ловушкой, его капканом, Джеймс, он этого не понимает, но я-то вижу! Будь осторожен, док, не дай себя сломать…
Вот почему Курт боится чувства. Любовь делает его слабым. Уязвимым. Любовь разбивает его блестящую раковину-обманку. Но ведь любовь может стать и надежным щитом, почему он не думал об этом?
Я достал мобильник и набрал смс:
«Пингвин, я скучаю, будь осторожен на поворотах. Не гони, обещай мне!»
Ответ пришел через пять минут, скупой, краткий, почти жестокий:
«Обещаю».
Ни слова о тоске и разлуке, ни слова о любви или хотя бы симпатии. И все-таки пообещал!
***
Я старался не поддаваться.
Я держался из последних сил.
Я отключил все телефоны, но в доме орал телевизор; я нарочно поставил диск с любимым фильмом, с прорвой трогательных песен и обязательным хэппи-эндом; мне дико нравилась Одри Хепберн, на одну ее мимику можно было смотреть часами, и меня забавляло преображение цветочницы в герцогиню, и красавчик Фредди пел свою коронную арию, и она уходила с ним, но я-то знал, что прекрасная леди все равно вернется к профессору. И пусть он был лингвистом, а не психиатром, своим измученным сердцем я почему-то улавливал сходство и намек на лучшую долю.
В голове моей плыл опасный туман, я смотрел фильм по второму кругу и понимал, что должен как-то себя контролировать. Ну, хоть как-то.
Поставив фильм на паузу, я прошел на кухню за новой порцией виски, это было страшно, так страшно, сродни подвигу, достойному героической саги; по самой оценке деяния, по шараханью от теней и нежеланию выключать свет где бы то ни было, я понял, что дело серьезное. Я прихватил все самое необходимое, какую-то еду, воду; я прокрался по стене обратно в гостиную, задернул шторы на окнах, забился в старательно собранные на диване подушки и пледы, накрываясь едва ли не с головой, и снова врубил звук, перемотал на Фредди, очень уж славно действовал на меня его легкомысленный вид и голос; Бретт придал мне сил, поддавшись магии его сияющих глаз, я протянул руку к шприцу и, сделав над собой усилие, вкатал укол в многострадальную вену. Лекарство потекло по телу, постепенно забираясь все выше, жаль, его нельзя было сразу вколоть в воспаленный мозг, и приходилось сидеть, и тупо пялиться в экран, и ждать, ждать, поглаживая холодную сталь «Беретты».
***
От Курта не было известий пять дней, он лишь позвонил ближе к утру, кратко сообщил, что сам я пингвин, просто вылитый, а он благополучно добрался, можно не волноваться. И сгинул.
Велли в клубе говорил, что проблемы серьезные, у Курта масса неотложных дел, напортачили в его программе и надо исправлять, тестировать, нет просто ни минуточки свободной, но когда я не выдержал и позвонил на мобильный, сразу по голосу, по дыханию понял, что он там не один.
– Снял трех шлюх на панели, – честно признался Мак-Феникс, судя по звуку, выходя в соседнюю комнату и прикрывая дверь.
– Так припекло? – ядовито поинтересовался я в трубку. – Спорим, там блондинка, брюнетка и рыжая? Да, Курт? Селекционный отбор?
– Проспорил. Все брюнетки, – холодно парировал он. – Джеймс, ну не надо было звонить, черт, это ничего не значит и ничего не меняет. Это просто секс, он здорово прочищает мне мозги. Мне жизненно необходимо слить гормоны, чтобы думать. Джеймс, ты меня понял?
– Понял. Я больше не буду звонить, Мак-Феникс. Развлекайся.
Я сбросил вызов и сразу отключил телефон. Быстро оделся и вышел из дому.
Как ни странно, я не злился и не ревновал, ну как-то глупо ревновать к проституткам. Просто было муторно, обидно оттого, что я вот беспокоюсь, жду, как верная подруга, а эта дрянь оттягивается в Бирмингеме на полную катушку.
«Ну, только вернись, Курт Мак-Феникс, – с какой-то ирреальной мстительностью думал я на ходу, – я тебе прочищу мозги! Ты у меня еще полгода дрочить будешь, придурок!»
«Придурка» я подцепил надежно, как только осознал, откуда взялось ругательство. Заветное словцо Норриса, которым он крыл Мак-Феникса, Донерти и вообще самых любимых и талантливых студентов, прилипло ко мне намертво.
Придурок, придурок, самый придурочный из всех, пингвин несчастный! – повторял я про себя как заклинание, твердо зная, что пока Мак-Феникс всего лишь «придурок» и «пингвин», есть шанс уладить дело миром.
Не везло нам с тем дурацким рестораном. Заколдованное место.