– Ну что ж это такое! – проворчал я, рывком садясь на кровати. – Ну, вот ведь недоразумение досталось! Няньку себе нашел…
Потягиваясь и зевая, я спустился в гостиную, поминая недобрым словом психоаналитиков, которые не могут загнать пациента спать после сеанса. Курт, как и ожидалось, сидел в том самом кресле, где я его оставил, с макбуком на коленях, курил и читал в Интернете про психопатов. Иногда он был до смешного предсказуемой личностью, мой Курт Мак-Феникс, разумеется, он столкнулся с проблемой и нуждался в наиболее полной информации для ее разрешения. В тот миг, когда я пристроился на подлокотник и отобрал у него сигарету, он вскрывал страничку Роберта Хейра. Страничка была из базы данных ФБР; я затянулся, вернул сигарету, приобнял его за плечо и стал читать с вполне понятным интересом: доктор Хейр сам по себе был занятной личностью, а уж в этом ракурсе был прямо-таки идеалом, воплощением мечты. В полном молчании, деля сигарету и листая страницы, мы проглотили все, что смогли найти по Хейру, по психопатии и по его тюремным изысканиям. Слегка уперлись в терминологию, пока я не поставил знак равенства между «психопатом» в трудах Хейра и «социопатом». Потом перешли на так называемых «успешных психопатов», но биржевики, спекулянты, директора и редакторы интересовали Курта куда меньше уголовников. Видимо, он сам чувствовал, насколько в его случае тонка эта грань, и сколь опасными могут быть последствия. Наконец, он закрыл макбук, отложил его на пол и ткнулся лбом мне в плечо.
– Устал? – ласково спросил я, запуская пальцы в его гриву и массируя висок.
– Пожалуй, нет, – он улыбнулся и потерся об меня, точно крупный кот. – Странно все это. Скажи, вот ты тестировал меня… Ты мои тесты с профилем маньяков сравнивал? Я ведь правильно понял, тогда ты еще подозревал меня?
– Нет, Курт. Уже не подозревал. Но обязан был тестировать и сравнивать.
– Ну и как? Порадовал Слайта?
Я рассеянно перебирал его волосы:
– Не дотянул ты до маньяка, Мак-Феникс, не поверишь, как я был счастлив, что ты не дотянул.
– Ты не сдал меня Слайту?
– Нет. Причем тут Слайт? У Слайта были гипотезы вместо доказательств, твое психическое состояние доказательством не являлось. Предъявить тебе мертвую совесть и неумение любить… Как-то чересчур, тебе не кажется? Я… обидел тебя, Курт?
– Да нет, ерунда. Иди-ка сюда! – он сдернул меня с подлокотника к себе на колени, обнял, прижался, уткнувшись носом мне в шею. – Все правильно, Джеймс, наверное, я действительно бездушная, бесчувственная тварь без чести и совести. Теперь я понимаю, чего ты так боялся: маньяк да еще и социопат! Но твой профессор прав: ты знал, на что подписался.
Я рассмеялся и кивнул. Мак-Феникс улыбнулся в ответ:
– А вот ты мне сразу понравился, Джеймс Патерсон, просто шок, я ведь догадывался, что ты полицейский, но вошел к тебе в кабинет, увидел тебя… И весь сеанс не знал, чем прикрыться, так у меня встало.
– Извращенец! – Я даже зажмурился от такого признания, поплыл, обмяк в его руках настолько, что он почувствовал и облизнул губы. – Но ты мне тоже очень понравился, правда.
– Почему же сразу ко мне не поехал?
– Из-за Слайта. Не слишком приятная роль в такой ситуации. Да и не понимал я тогда, что происходит, отчего так тянет к тебе. Выслеживал тебя, лечил. А на самом деле попросту хотел. А теперь я не полицейский и не врач, я не знаю, кто я, ты же видишь, мне от этого не по себе. Скажи, зачем я тебе нужен, что ты хочешь? Помоги мне освоиться в новой роли, Курт!
– Что ж ты так любишь слова? – Укорил он, проведя пальцем по моей щеке, и смотрел так, словно стеснялся своего признания и злился, что приходится все это говорить: – Жить я с тобой хочу, параноик. Я ведь сразу тебе сказал. Будешь со мной жить? С психопатом и маньяком?
– Буду! И вообще, я хочу прожить с тобой долго и счастливо. Согласен?
– Согласен.
Я аккуратно расстегнул на нем рубашку, извернулся и приник губами к его шее; бедром я ощущал его вставший член, и терся об него, и сам плыл оттого, что все теперь можно, что все, от чего я так долго отказывался, все равно стало моим, вот эта красота, Господи, я в жизни не видел никого красивее обнаженного Курта; у меня было чувство, что я получил в наследство античную статую и извращаюсь с ней, как могу.