– У меня есть выбор? – угрюмо спросил я.
– Выбор есть всегда.
Я отложил фотографии, подошел к нему и обнял за шею, ткнувшись лбом в его лоб:
– Зачем же ты взял заказ, если у тебя был выбор?
Курт очень внимательно посмотрел мне в глаза и спокойно ответил:
– Это тоже способ борьбы с терроризмом.
Мы постояли так, беседуя без слов, и все мои доводы о зле, порождающем зло, разбивались о броню его убежденности в своей правоте. В том, что кто-то должен делать грязную работу. И в том, что кто-то должен ее планировать. Потом Курт вздохнул, потерся об меня щекой и по обыкновению решил за двоих:
– Ладно, не пачкайся, Патерсон, сам разберусь.
– Снова за старое, Курт Мак-Феникс?
– О чем ты?
– Я беру свою часть заказа. Я психолог «Тристана», и это моя работа. А личное мы оставим за дверью, не так ли?
…………………………………………………………………
Несколько уничтоженных страниц.
…………………………………………………………………
***
29-ого утром мы сдали, наконец, проклятый заказ, а под вечер вернулись Дон и Велли, отдохнувшие, загоревшие, счастливые до насмешливых улыбок окружающих. Рядом с ними хотелось греться, убеждаясь, что это реальность, что есть на свете взаимная мужская любовь, длящаяся долгие годы; они пробыли наедине неделю, но в лице Донерти проявилась уверенность, сытая удовлетворенность, и во взглядах, украдкой бросаемых на герцога, читалась такая безграничная нежность, что захватывало дух. Велли тоже изменился, стал спокойнее, движения обрели величавую, царственную плавность, в нем теперь отчетливее проявлялось женское начало, обычно скрытое за пьяной душевностью или раздражительностью по пустякам. В общем, за них хотелось подержаться, как за талисман, с ними хотелось о многом поговорить, даже, черт возьми, жертвуя собой, снова отпустить на необитаемый остров; но наши вещи были уже собраны, самолет заказан; мне была куплена экипировка, полный лыжный комплект, подогнанный и подлаженный так, что любые трассы не страшны, но я боялся, я ехал в какое-то странное, дикое место, в обетованную землю Джека Лондона, и готовился к суровым испытаниям.
Что мне рассказать вам про Аляску?
Стоит ли так уж подробно рассказывать?
В Алиеске, небольшом курорте при городишке Гирдвуд, было все. Мы прилетели, оставив под крылом многочисленные ухоженные курорты Северной Америки, на хвосте у шторма, едва не накрывшего нас с головой; три тряских часа на машине, отель, и первое нерадостное открытие: внизу, у подножия гор, слякотно, точно в Лондоне, а на вершинах столько снега, что пошли лавины; и через пару часов отель, где мы едва устроились и разложили вещи, накрыло крылом искусственно взорванной снежной шапки, от чего стены нашего пристанища заходили ходуном, как при землетрясении.
«Это вам не Альпы!» – с мрачным восторгом подумал я. Во мне пробуждался какой-то первобытный дикарь, фанатик разгулявшихся, карающих стихий, Курт же был счастлив точно ребенок.
Он не дал мне отдохнуть, он слышать не хотел об акклиматизации, которой я пытался прикрыть свой суеверный дикарский ужас; не желавший ждать и терять время милорд сразу погнал меня на склон. И выяснилось, к моему великому облегчению, что и мне есть чем заняться в Алиеске, что есть вполне приличные склоны, чуть более крутые, чем я привык, но с таким потрясающим, гостеприимным снежным покровом, с особой текстурой, как назвал эту влажную из-за близости океана поверхность Мак-Феникс, что спуски давались мне легко и приносили радость.
Курт остался мной недоволен. Он обругал последними словами моих учителей (среди которых была и Мериен, о чем я инстинктивно не стал рассказывать), взялся меня переучивать, ставить скольжение, норовил чертить палкой какие-то формулы на снегу, но я переучиваться не хотел, я был счастлив тем, что вспомнил, и он оставил меня в покое, обозвав лентяем и бездарем. А под конец многотрудного предновогоднего дня нанял ратрак, и нас забросили на целину; я не рискнул пока тягаться с «пудрой», но Курт расхохотался над моими глупыми страхами и показал все то, чего так тщетно добивался от меня, и его стремительный полет по первозданно-чистому снегу был похож на танец над пропастью.
– Красавчик! – уважительно протянул парнишка с ратрака. – Ну, наконец-то приехал кто-то из профи. А то с начала сезона тоска голимая! Вот еще распогодится, вертушки запустят! Ну что, ты за ним? Или вниз прокатить?
– Прокатить, – улыбнулся я и честно признал: – Я не настолько крут.
– Дело наживное, – утешил парень, и мы поехали обратно.
В новогоднюю ночь в моем распоряжении был абсолютно счастливый Курт Мак-Феникс. Распогодилось, ему пообещали хели-скиинг; мы сразу отвергли затею с праздничным ужином в кругу себе подобных, поскольку приехали в Алиеску, чтобы побыть вдвоем. Мы ужинали в номере, пили шампанское и целовались под бой часов, а потом, как по заказу, в насмешку над всеми фейерверками мира, в чистом морозном небе зажегся сполох полярного сияния, и я забыл как дышать. Я вообще обо всем забыл; я стоял у окна, заворожено пялясь на эту красоту, и Курт обнимал меня сзади, чуть склонившись, положив подбородок мне на плечо, и я млел от сочетания ослепительно прекрасного свечения перед глазами и дыхания любимого человека, греющего щеку. Этот миг я готов был растянуть на века.