Следствие по делу о дорсетском маньяке зашло в тупик за отсутствием новых жертв; виновника аварии найти не удалось, – кто-то мастерски, профессионально умел заметать следы, точно знал, что и как будут искать сотрудники Скотланд-Ярда. Зато удалось найти труп Тома Коннерта, и отсюда шли новые проблемы, каких Слайт уже не ждал; от подробностей у меня перехватило дыхание и сердце ухнуло куда-то в район желудка.
Беднягу Тома нашли дайверы, нашли случайно, в двух километрах от пляжа с одеждой и предсмертной запиской, и находка эта сразу поставила под удар версию самоубийства. Потому что Томас нашелся в подводном гроте, куда не мог попасть ни вплавь, когда был жив, ни с помощью течений, рыб, иных тварей морских – после смерти. Он просто не мог там очутиться без акваланга; на голове обнаружилась гематома, но был ли он оглушен перед смертью или же ударился после, узнать не получилось за давностью преступления; с невысокой долей вероятности удалось установить, что он захлебнулся в сознании. Но как он попал в этот грот, оставалось загадкой. Сам ли покончил с собой под присмотром дотошных свидетелей, поспешивших убрать труп писателя с глаз долой? Помогли ли ему обрести покой? Отчего оставили вещи и записку, но спрятали тело?
Очередная масса вопросов мучила Френсиса Слайта, и вновь под подозрение попадал Роберт Харли, с таким энтузиазмом рванувший по следам Коннерта к морю. С другой стороны, тело было спрятано паршиво, его должны были найти, пусть не сейчас, когда едва ли отыщется парочка энтузиастов, готовых нырять в холодной воде, но весной точно, грот был часто посещаем, можно сказать, достопримечательность побережья, излюбленное испытание новичков. Складывалось впечатление, что тело Коннерта пытались не столько спрятать, к нему пытались привлечь внимание, но патологоанатом никак не мог найти причину подобного захоронения.
Следующей новостью, следующей находкой стала банальная флешка.
Дело в том, рассказывал Слайт, что когда искали Коннерта, – после первого покушения на Курта, вечность назад! – в доме обнаружилась масса странных вещей. Вернее, не обнаружилась. Блокнот, который в подробностях описал водитель такси, исчез без следа, за исключением листков, принятых за предсмертную записку. В камине явно что-то жгли, но что именно, определить не удалось. Пропал ноутбук писателя, пропал его телефон. Зато в сарае обнаружилась лопата со следами свежей, влажной земли. Следствие сделало вывод, что перед смертью Том закопал телефон и ноут, а блокнот сжег, скрывая улики. И все это время полиция исследовала пещеры неподалеку от пляжа, искала в доме, потерпев фиаско с обученными ищейками, вручную перекапывала сад, разбив его на квадраты.
Тайник Коннерта нашли в погребе, под прогнившими досками и мешками с удобрениями. Аккуратно запаянный пакет, в нем аккуратно заклеенный конверт, на котором торопливым неровным почерком пояснялось: «на случай моей смерти»; в конверте флешка на 4 гегабайта. С двумя фотографиями и одной-единственной аудиозаписью, очевидно, с телефона. Ни самого телефона, ни блокнота, ни ноутбука, ни записки. Вся добыча после полугодовых поисков улик.
Но дело того, по мнению Слайта, стоило.
На первой фотографии был Томас Коннерт, Софи Даньер и третий, неизвестный нам парень средних лет, брюнет с синими глазами, с привлекательным лицом, которое слегка портили, на мой вкус, пухлые губы и какая-то чертовщинка в глазах. На второй фотке тот же брюнет весьма вольно обнимал Софи Даньер, из чего сделали вывод, что он и был ее «парнем, сидящем на героине», тем, ради кого она тянула деньги у Харли.
Аудиозапись была скверная, с многочисленными помехами, фонило так, словно Том на ощупь включил диктофон в кармане куртки. Диалог шел по-французски, и после расшифровки и перевода вкратце мы получили следующее.
Парень, которого Коннерт называл Люком, был, судя по всему, любовником писателя, разговор то и дело прерывался звуками поцелуев и комментариями эротического плана, Томас по какой-то причине был очень зависим от него и покорно выполнял приказы. Слайт и остальные вполне нейтрально отнеслись к шумовым помехам, я же, прожженный гомосексуал, распознал характерные звуки минета, сделанного явно под принуждением; от записи шел такой садо-мазохистский, сладострастный фон, что я невольно положил ногу на ногу, чтобы не выдать возбуждения. Из расшифровок следовало, что за этим нехитрым действом Люк убедил Тома провернуть аферу с Мак-Фениксом. Они давно его пасли, и Люк, и Том пытались соблазнить лорда, с тем, чтобы вытянуть как можно больше денег, наконец, это удалось «малышке Софи», Курт с ней охотно трахался, но денег почему-то не предвиделось. То, что легко прокатило с Харли, с Мак-Фениксом результатов не дало. И Люк нашел «человечка», готового платить сумасшедшие деньги за пару бумажек, подписанных лордом. Том был согласен, ему виделись роскошные издания, реклама, бешеные тиражи и Роберт Харли в придачу, Люк смеялся над ним и обещал «отодрать фантазера». Все упиралось в Софи. Ее решили купить, подсунув среди прочих бумаг контракт на заключение брака, «детка совсем одурела от этого лорда, Том, пусть помечтает, а потом я найду способ отыграть назад, я с ней разберусь, малыш, не бойся; но мы не сразу отдадим бумаги, шантаж – великая сила, Томас, мы выжмем лорда до пенни, а потом получим свой куш со стороны». Дальше шли совсем неразборчивые звуки, видимо, Коннерт был раздет, куртка отброшена в угол, и действие переместилось за пределы досягаемости встроенного диктофона. Телефон писал шумы, пока не кончилась память на карте.