А я… Что мог предложить ему я…
Я уже отдал все, что имел. Я положил к его ногам всю свою жизнь, и вот теперь он шел вперед, не глядя под ноги, и бедная судьба моя трещала под рифленой подошвой.
Курт перевел взгляд на Слайта и улыбнулся с оттенком вины.
Игра была закончена, по крайней мере, здесь и сейчас, все остались живы, решив семейные вопросы полюбовно. Увы, инспектор, мне жаль, но вы приехали зря.
Я… Это я приехал зря, Мак-Феникс.
Я хотел умереть.
Хотел сбежать как можно дальше, уехать в какой-нибудь Китай – и там умереть, чтоб даже похоронили не в одной земле с пингвином, с этим чертовым Сайло.
Или вернуться в Дом на Плато, поднести к виску пистолет…
Я поймал взгляд Альберта и постарался взять себя в руки.
Игра была окончена для Курта, для меня.
Не для него.
Впрочем, бал продолжался.
Что за бал, какое великолепие, какая интрига, какая дивная рокировка! Скандальные подробности, и столько! их можно будет смаковать неделями, сенсация, настоящая сенсация, какой удачный вечер, кто бы мог подумать!
Гости танцевали, пели, пили, артисты сменяли друг друга на миниатюрной эстраде, взрывались фейерверки, официанты разносили мороженое в креманках драгоценного веджвудовского фарфора, веселье длилось, точно в сказке, до полуночи, потом Королева устала, и гости стали разъезжаться.
Что ж, я принимал законы жанра. Моя сказка завершилась, и я из принца превратился в скромную Золушку, в трудягу-доктора, которому отныне суждено было вновь пробивать дорогу в жизни. Никто и ничто, измученный, искалеченный специалист, растерявший практику, не сделавший имени, карьеры, похоронивший невесту, не спасший свою любовь.
Моя карета обернулась тыквой, кучер стал крысой, а лакеи – мышами, мои хрустальные башмаки рассыпались в пыль и прах, и босые ноги мерзли на мраморном полу.
Я не хотел жить, с трудом держался, улыбался, присматривал за фигурами на доске, но жить не хотел, мечтая потихоньку уйти в Дом на Плато и застрелиться.
Дважды я пытался подобраться к Курту и заговорить, но он ускользал, хотя прекрасно видел, как нуждался я в этом разговоре. В обещанном мне плече короля.
Самое краткое объятье, да что там, легкое, как бы случайное прикосновение могло еще спасти мой бедный разум, но Мак-Феникс был верен принципу. За все нужно платить. Он дважды попросил прощения, но я его не дал. Он дважды подошел, ища примирения, предлагая себя, свою дружбу, и я дважды прогнал его. Упустил все свои шансы, струсил, Господи, я даже плакать теперь не мог, да и что спасли бы мои слезы?!
Лично проводив наиболее важных и именитых гостей, леди Анна удалилась в свои покои под неусыпным оком Слайта, расставившего караулы с тщательностью, достойной охраны королевских регалий.
Альберт тоже устал и собирался слинять, он ждал Харли, а Роберт беседовал с Куртом, вполне по-дружески, они рассмеялись и пожали друг другу руки, снова рассмеялись и обнялись, весьма довольные жизнью. Рассеянно улыбаясь, Роб прошел мимо Альберта и первым покинул залу; юноша выдержал пять минут, даже переговорил с кем-то из припозднившихся родичей, потом сослался на усталость и поспешил в опочивальню, в согретую Робом постель, за маленьким бонусом этого вечера, истинным подарком совершеннолетия.
Я поискал глазами Курта и похолодел от ужаса.
Мак-Феникс исчез.
Я отвлекся всего на минуту, он не мог далеко уйти, он не успел наделать глупостей, его просто нужно перехватить, остановить, но колени мои подгибались от страха.
Господи, не делай этого, Курт, остановись! Ведь ты же знаешь, чем грозит тебе любая попытка!
Быстро обследуя залу за залой, то и дело натыкаясь на официантов, убиравших со столов, беспокоя задержавшихся гостей, я, наконец, отыскал, не Мак-Феникса, правда, но Слайта: инспектор как раз возвращался от леди Анны, лично проверив ее покои и откланявшись со всей отпущенной ему галантностью слона в будуаре. Он забеспокоился, едва заглянул мне в лицо, потребовал объяснений; я, как мог, рассказал о том, что потерял из виду Мак-Феникса.
– Но ведь он получил все, что хотел, Патерсон! Ему нет нужды убивать!
– А если расплата такова, что ему проще убить эту тварь, чем платить по счетам?
– В каком смысле, Джеймс?
Я кратко сообщил о подслушанном разговоре.
– Сучка! – емко подытожил инспектор. – А может, на хуй ее, Патерсон? Сама нарывается, мы чем виноваты! Ладно, бежим обратно, если герцогиня не покинула спальню, все с ней будет в порядке.