– Господи, да что я сделал-то?
– А я почем знаю? Трепался, наверное, как обычно. Трепач ты известный.
– Расскажи мне все, пожалуйста! Курт… Получается, мы встречались в детстве? Ведь я проводил здесь каждое лето до гибели сестры!
– Ты снова выбрал дурацкое время для откровений, Джеймс Патерсон. Я же сказал: вернусь и поговорим. – Он помолчал, потом вздохнул: – У меня к тебе просьба, Джеймс. Я хочу пообщаться со Слайтом сейчас, до приезда адвоката.
– Ты с ума сошел! Да я сам тебе не позволю!
– Придурок, я не скажу лишнего. Просто… Просто так нужно.
– Позвать Слайта сюда? Или… хочешь взглянуть на Анну, извращенец?
– Хочу. Говорят, все убийцы вновь приходят на место преступления. Почему я должен отступать от канона?
– Вот ведь придурочный пингвин! Еще и развлекается!
– Ты сделаешь, Джеймс Патерсон? Или крутиться самому?
– Лежи пока! – Я быстро встал и вышел к констеблю.
Я не стану приводить на этих листах весь тот бред, что я вывалил на бедного малого, но в общих чертах выходило, что милорд очень хочет побеседовать с инспектором, возможно, он созрел для признания, а значит, нужно срочно вести его к Слайту, причем если доставить на место преступления, это будет дополнительный психологический ход.
Убеждать я умел, и через пять минут, связавшись по рации со Слайтом и получив добро, констебль Мэркинс счастливо конвоировал нас к месту преступления.
Рядом с дверью топтались трое дюжих парней с носилками; до ближайшего морга было далековато, к тому же ночь и обрушившийся с моря шторм, но при замке находился ледник, и Слайт решил перенести тело. Кого не прихватил с собой предусмотрительный инспектор, так это патологоанатома, но собирался сделать все возможное и невозможное, чтобы предоставить специалистам наиболее полный материал для вскрытия. Узнав о том, что Курту приспичило с ним пообщаться среди ночи, Слайт отложил транспортировку тела, с резонным любопытством решив понаблюдать за арестованным.
Широким жестом гостеприимного хозяина он распахнул перед Мак-Фениксом дверь, и Курт вошел своим стремительным шагом; в его нетерпении и правда была аномалия, какой-то выверт подсознания, но я заключил, что ему любопытно, до болезненных судорог, до пересохшего горла. Жизнь по-прежнему была полна интересных событий, и он развлекался на всю катушку.
Я оглянулся на Слайта.
Выражение его лица вполне соответствовало минуте; вся идущая от него волна флюидов с прямолинейной категоричностью описывала внутреннее состояние Фрэнка. Состояние покоя. Состояние равновесия, того самого, что не препятствовало плавному течению мысли и было сродни медитации; он напоминал мне подкинутую монету, упавшую на ребро, застывшую на краткий миг с тем, чтобы, приняв решение, качнуться на ту или иную сторону.
Орел или решетка, Слайт?
Отпустишь на волю моего пингвина, возомнившего себя орлом?
Меня радовало хотя бы то, что Фрэнк не верил безоговорочно в виновность человека, которого еще полгода назад он мечтал посадить до кровавых кругов перед глазами, до пены на упрямо поджатых губах. Я был благодарен Фрэнку за готовность разбираться снова и снова. Ради меня.
Тем временем Курт, напрочь позабыв о своей дикой потребности говорить с инспектором, быстро обшарил глазами комнату и, встав над Анной, уставился на нее холодным взглядом, и лишь по скрытым жестам-маячкам я видел, что он гасит в себе внешние признаки глубокого удовлетворения, сытости, какая проявлялась в нем лишь после ночи безостановочного секса. Или отлично спланированной сложной игры.
Преклонив колено, он осмотрел тело с более близкого расстояния, показательно заложив руки за спину, дабы избавить себя от соблазна что-то потрогать и оставить отпечатки.
Когда он принялся за комнату, исследуя своим рентгеновским взглядом аналитика все углы, я понял, к чему была адская спешка; нежелание ждать адвоката и минутное раскаяние свелось к потребности осмотреть и мысленно запротоколировать место преступления, запомнить каждую деталь, каждую мелочь, которую, после должного анализа, можно будет использовать на процессе как отправную точку защиты. Видел это и Френсис Слайт, видел и не мешал, в этот миг чаша весов инспектора явно качнулась в пользу лорда: Мак-Феникс вел себя как ищейка, как подобный Слайту. Господи, подумал я, ну что же я за идиот, ведь он обещал поймать убийцу, вычислить и выдать мне!
– Что скажете, милорд? – тихо, так, чтобы не слышали его же люди за дверью, спросил Слайт.
– Неплохо сработано, – слегка помедлив, улыбнулся ему Курт. – Дерзко и сравнительно чисто.