Гэб. Это была книга из библиотеки замка Дейрин. Книга о математике, рисунке и музыке, связанных воедино. Книга была выше его понимания, но он хотел разобраться, хотел научиться, она завораживала мыслью о том, что все в мире подчинено математике. Аббревиатура, ГЭБ: Гёдель, Эшер, Бах. Гёдель, чье имя он взял себе впоследствии.
Он всегда ненавидел имя Габриэль.
– Доктор Патерсон, а, может, чаю? Вы спите, доктор?
Я сплю, Метвин, сплю. Уже двадцать лет я сплю и вижу сны о докторе Патерсоне, психиатре.
На самом деле меня зовут Джимми Мак-Дилан из Дома на Плато.
Мой мозг не выдерживал. Я это понимал, но не мог остановиться. Мой мозг и так был с трещиной, был в нем некий изначальный дефект, а теперь колеса механизма вращались с бешеной скоростью, и летели предохранители, и шел пар, ощутимо несло гарью… И некому было остановить разрушительный процесс. Потому что сердце уже было разбито и перетерто в пыль ботинком с рифленой подошвой. А всем остальным овладела апатия.
Память моя, решето дырявое! Как же больно и трудно. Как же больно…
Гэб!
Не спеши, Джимми!
Я не спешу. Куда мне теперь спешить?
Фотография. «Джимми и Гэб верхом на пони».
Да, пони! Это я помню. Куда мне было на лошадь… в галоп… Я улыбнулся. Шетлендские пони. В тот первый день, когда я тебя увидел. Коротконогие, плюшевые лошадки. Ха, я опять куда-то сбежал, неугомонный Джимми, все мне на месте не сиделось! Вылез в окно и поперся по незнакомой дороге, пешком, один, в горы. Хана бы малолетнему дурню, если б не Гэб из замка.
– Ну и кто ты такой? Тянешь на чучело!
– Сам ты чучело очкастое, подумаешь, вымахал, обзывается еще! Я Джимми Мак-Дилан из Дома на Плато! Видал, какой там домино? То-то! А ты кто?
– Я Гэб.
– И все?! Ты что, работаешь в замке?
– Ну, можно сказать, да. Куда намылился, Джимми Мак-Дилан?
– Куда, куда… Так я и сказал тебе, очкастому… К морю!
– К морю? Далеко.
– Да че далеко? Я с плато видел: вон оно, за той грядой. И парус! Да что ты смыслишь в парусах, какой-то Гэб из замка, ты же горец. Вот у нас дома парусов всяких – жуть! Я все названия знаю, я тебе расскажу.
– Расскажешь, – улыбка, едва заметная, как солнце за низкими тучами. – А сейчас что будем делать, Джимми? Домой тебя надо вернуть, да?
– Фигушки. Я к морю иду! С дороги, Гэб из замка!
– Чучело! Потеряешься, а мне перед Терезой отвечать. Ладно, подожди меня здесь, я быстро.
– Гэб, это кто же? Лошади?
– Пони. Куда тебе лошадь, на пони-то подсаживать. Вот так, сидеть удобно?
– Ха, как на коврике! Гэб, а как ее в галоп?
– Галоп ему. Шагом! Да не спеши ты, Джимми, будешь спешить, никуда не доедем. Поверну назад без разговоров! И подземный ход не покажу.
– Настоящий? Взаправдашний? Прям под землей?
– Угу. Слово горца!
Конечно, я был Патерсон, а не Мак-Дилан, но здесь, в горах, на фоне замка я представлял себя отважным шотландским воином, героем сказаний из Дома на Плато. О том, что он Габриэль, потомок королей и сказочный принц из розовых видений моей сестрицы Мери, я узнал лишь через год. Когда, собственно, сама Мери, девица четырнадцати лет, мечтающая стать врачом, приехала ухаживать за приболевшей бабушкой. Все прошлое лето я вертел им, как хотел, втягивал в авантюры, разрабатывал планы побегов в горы, блуждал с ним по подземельям замка Дейрин, заставлял читать мне книжки вслух, про приключения, пиратов, про капитана Гранта. И меня совершенно не парило, что Гэб постарше лет на пять и относится ко мне скорее снисходительно, он был какой-то неприкаянный, ужасно одинокий, не от мира сего, он сам тянулся ко мне и был благодарен, что хоть кому-то нужен. Он так легко подчинялся, что я самозабвенно им командовал. И на следующее лето он был мне рад, он меня ждал, часто прибегал к бабушке за новостями, а я все уши прожужжал родным, я всех за бесконечную зиму достал рассказами о моем Гэбе, лучшем на свете Гэбе из замка, Гэбе, который все знал, все умел, я под его присмотром пристрастился читать и подтянул математику, и вот я снова вернулся в Дом на Плато, к моему ненаглядному Гэбу, как шутила мама… А через два месяца приперлась сестра.
– Почему ты не сказал? Развлекался?
– Дурак! Думаешь, это просто? Ты теперь не будешь дружить со мной, Джимми?
– Чёй-то? Сдурел, дылда очкастая? А с кем я тут буду, по-твоему, дружить? И ты учти, Мери, ну, она просто дура, и пусть мечтает там, о чем хочет, но вовсе ты не ее принц, ты – мой принц, мой собственный, и никаких девчонок нам не надо, понял?!