И все же Йорк соврал. Вернее, он попросту не понял, что о Курте там говорилось почти в каждой строчке. Я перечел несколько раз, кусая себе губы до крови, потом все-таки сорвался и заплакал от отчаяния, сердито, зло, несколько капель скатилось с моих щек на газету, и строчки поплыли, и тогда я скомкал бумагу и отбросил в сторону.
– Я не виноват! – прошептал я, обхватив руками голову. – Я не желал ему смерти, Джей, не хотел его убивать! Нет же! Я просто… Он обещал только спросить!
– О чем ты, Джеймс? Все очевидно: старика заела совесть. О тебе ведь газетчики не знают, вот и приплетают процесс. А я как раз переслал ему твой отказ от наследства.
– Это убийство, Йорк. Циничное убийство. Впервые он испытал свой кошмарный препарат на докторе Эшли, и тот умер от сердечного приступа! Ведь так гораздо проще, чем задействовать маньяка: раз – и нет человека! Приказал – и сердце остановилось. Отчего он не убил так Анну? Интереснее направить нож в чужой руке? Конечно, интереснее, как и маньяку самому убить ножом вопреки всем стараниям полиции! Для Анны эти двое расстарались, а Диксона убрали по-тихому, без следов… Дурак я, дурак! Что, если я кругом неправ? Что, если они заодно?
– Извини, мой друг, но это паранойя и бред, – отрезал Йорк. – И в препарат я не слишком верю: все, что вы знаете о нем, вы знаете со слов Мак-Феникса. На мой вкус, это фантастика, и даже не научная, так, фэнтези, волшебная сказка. Но если думаешь иначе, признай уже, что он социопат, Джеймс Патерсон! Раз он так запросто убивает людей. Смирись с тем, что чудовище не способно никого любить. И прекрати о нем думать!
Вторую газету я получил на руки, когда Йорк покинул клинику. Пришло приглашение на похороны профессора, Джереми Йорк был одним из любимых и значимых учеников Диксона. Было видно, что ему не по душе эта затея, милосердие Джереми имело свои границы, а его нынешнее отношение к учителю, полное презрительного негодования, превращало в лицемерный фарс саму идею прощания. Возможно, его тоже мучили предчувствия. Однако Джей собрался и поехал. Он не хотел вызывать подозрения и ненужные толки. И он обещал мне все доподлинно разузнать об обстоятельствах смерти профессора. Заодно Йорк намеревался после похорон заехать в дом покойного Эшли и поговорить с его родными, иными словами, сделать то, что и сам я собирался предпринять, но так почему-то и не сделал.
Я остался за старшего. Наверное, Джей слишком уверовал в мое нежелание снова лезть в драку, в то, что рассудок Джеймса Патерсона одержал верх над сумасбродным Джимми, а может, у него были свои резоны чисто врачебного плана. Но, черт возьми, ему следовало накрепко запереть меня в палате, да еще и руки связать, и рот заткнуть, чтобы не мог уболтать санитаров!
Вместо этого я сидел в его кабинете, за его рабочим столом, с ключами от всех сейфов и дверей, и пил чай после утреннего осмотра больных. Смотрел телевизор, лениво перебирал газеты.
И наткнулся на следующую статью в разделе светской хроники.
Оказалось, что из поездки по Европе вернулась мисс Антонелла Томпсон, известный дизайнер по ландшафту и в прошлом пассия Курта Мак-Феникса. Что бывшие любовники случайно встретились на выставке Харли, вполне мирно поговорили и поужинали при свечах, и лорд держал мисс Томпсон за руку и танцевал с ней, и что-то шептал, и через день они встретились снова, и он помог ей снять дом в Борнмуте с видом на песчаный пляж. Статейка была, как всегда, полна скабрезных намеков и сальных причмокиваний, ах, былые чувства, ах, романтика, ах, неужели лорд сумел простить…
Когда я отложил газету, у меня дрожали руки. Но не от ревности, нет. Сейчас мне было не до ревности. Ведь перед гибелью Анны журналисты тоже мусолили новость о романе Курта с мачехой, пресса всегда была его излюбленным инструментом манипуляции!
Маньяку подавали знак, что на доске появилась новая интересная пешка.
В этом была цель интрижки с Антонеллой, еще и в этом. Вывести меня из игры, найти мне замену. Найти другую последнюю жертву.
Мисс Нелли Томпсон аккуратно выставили посреди поля битвы и слегка качнули, приглашая противника к финальной схватке. Несчастная девочка была обречена.
Я забрал из сейфа в кабинете пистолет Джереми и двести фунтов наличными. Переоделся в выходной костюм Йорка, надел его куртку и шляпу. Нашел в ящике стола мобильный телефон одного из пациентов, проверил баланс – денег хватало. Там же валялся диктофон, я подумал, что идея неплоха, очистил память и сунул его в карман.
Навел порядок на столе, рассортировал все папки с историями болезней, написал прощальную записку. Прости, Джей, ты лучший друг на свете, и если бы я был действительно я, все у нас сложилось бы как надо. Но Джимми Мак-Дилану ты оказался не нужен, скучный и правильный Джереми Йорк. Прости, я снова подведу тебя, дружище Джей. Я просто не могу позволить им убить еще одну девушку, не могу – и все тут!